Книга Марго-королева любви, страница 33 – Алексей Фирсов

Я приказала Жилонне принести мне самое простое, темное платье из плотной шерсти. Ни каких корсетов, ни каких фижм и кружев. Я не собиралась красоваться перед мертвецами. Обув мягкие кожаные туфли, я велела камеристке запереть дверь за мной изнутри и ни кому не открывать, пока я не вернусь.

Отодвинув тяжелый сундук, я шагнула за порог.

Воздух в коридорах Лувра был спертым, тяжелым. Он пах медью, пороховой гарью, пробитыми кишками и экскрементами — смерть всегда сопровождается потерей контроля над телом. Я сделала несколько шагов и едва не упала. Пол, великолепный натертый воском паркет, которым так гордился мой брат, был скользким.

Я опустила взгляд. Весь коридор был залит липкой, уже начавшей сворачиваться багровой жижей.

Я шла, высоко приподняв подол своего платья, стараясь не наступать на тела. Их было десятки. Вчерашние блестящие кавалеры, с которыми я танцевала гальярду, теперь валялись, как разрубленные мясные туши. Вот барон де Пардайян. Его голова была почти отделена от туловища чудовищным ударом алебарды, а изящный шелковый колет превратился в кровавые лохмотья. А там, прислонившись к гобелену, изображающему триумф Дианы-охотницы, сидел мертвый граф де Ларошфуко. Его внутренности вывалились ему на колени, а на лице застыла маска невыразимого удивления.

Я шла по этому лабиринту смерти, и мое сердце превращалось в кусок льда. Я не плакала. Я не кричала. Я просто смотрела на то, во что превратилась блестящая династия Валуа. Мы стали династией мясников. Кажеться, сама Смерть поселилась в этих стенах, довольно потирая костлявые руки.

Потом говорили ,что на нижнем балконе стоял мой брат-король. Карл IX был в расстегнутом камзоле, его волосы слиплись от пота, а глаза выкатились из орбит, вращаясь в приступе абсолютного, клинического безумия. В руках он держал тяжелую охотничью аркебузу. Рядом суетился паж, заряжая второе ружье.

По реке, пытаясь спастись вплавь, барахтались несколько гугенотов.И он их отстреливал как фазанов.

Полная чушь! Мой трусливый братец отсиживался за юбкой нашей матери!

Где-то в этом залитом кровью дворце находился мой муж. Я должна была найти его раньше, чем Карлу придет в голову поохотиться на коронованного медведя.

Я бросилась к лестнице, ведущей в покои короля, интуитивно понимая, что пленники такого ранга могут быть только там. У дверей кабинета стоял двойной кордон швейцарцев. Они были перепачканы кровью с ног до головы, их глаза были стеклянными от усталости и убийств.

— Дорогу, — властно приказала я, не сбавляя шага.

Они попытались скрестить алебарды, но я, не раздумывая, ударила одного из них по плечу.

— Я королева Наваррская, свиньи! Прочь с дороги, если не хотите, чтобы я приказала отрубить вам руки!

Мой тон, ледяной и пронзительный, заставил их инстинктивно расступиться. Магия власти работала даже в аду.

Я толкнула тяжелые двери и ворвалась в кабинет.

Там пахло ненавистью и страхом. Карл IX, тяжело дыша сидел за столом, сжимая в руке обнаженный кинжал. В углу, как всегда неподвижная и спокойная, сидела Екатерина Медичи, медленно перебирая свои четки. А в центре комнаты стояли они.

Генрих Наваррский и его кузен, принц де Конде.

Они были без оружия. Камзол Генриха был порван, на скуле наливался огромный синяк, а руки были скручены за спиной грубой веревкой. Но он стоял прямо. От него несло тем самым кислым, тяжелым мужским потом, смешанным с запахом животного страха, но в его глазах не было покорности. Это был взгляд волка, попавшего в капкан, но готового перегрызть себе лапу.