Книга Марго-королева любви, страница 66 – Алексей Фирсов

Высокий, мускулистый, с хищным разлетом темных бровей и наглыми, вечно смеющимися глазами, он источал такую сокрушительную мужскую уверенность, что женщины бледнели, едва заслышав звон его шпор. Бюсси презирал смерть. На его счету были десятки убитых на дуэлях, его камзол вечно был забрызган чужой кровью, но Париж прощал ему всё за невероятную, безумную отвагу.

Впервые после казни Ла Моля я почуствовала, как моя ледяная броня начинает плавиться не от нежности, а от бешеного, животного жара. Бюсси не собирался вздыхать у моих ног. Он смотрел на меня так, словно я была крепостью, которую он обязан взять штурмом, разрушив стены до самого основания.

Это случилось еще до бегства Франсуа,душным июльским вечером в замке Фонтенбло.После неудачной охоты все разбрелись по обширному запущенному парку, где вековые дубы сплетались кронами, создавая густую, почти осязаемую темноту. Набежавшая туча закрыла луну, воздух был тяжелым, предгрозовым.

Я гуляла одна по уединенной аллее, пытаясь скрыться от удушливой атмосферы придворных сплетен. Моё платье из тонкого зеленого шелка липло к телу, корсет казался невыносимо тесным.

Внезапно дорогу мне преградила высокая фигура. Из темноты шагнул Бюсси. На нем был расстегнутый у ворота колет, обнажавший сильную шею, а от одежды исходил резкий, терпкий запах дорогой кожи, доброго вина и пороха.

— Ваше Высочество, — его голос, низкий и хриплый, прозвучал в тишине сада как раскат недалекого грома. — Гулять в одиночестве перед грозой — опасная привычка. Призраки могут украсть вашу душу.

— Мою душу давно украли, месье, — холодно ответила я, пытаясь обойти его. — Освободите дорогу.

Бюсси вместо ответа сделал шаг вперед, вторгаясь в моё личное пространство. Его глаза в темноте блестели, как у дикого кота. Он протянул руку и схватил меня за запястье. Его хватка была железной, мозолистые пальцы сжали кожу до боли.

— Пустите, Бюсси! Я закричу! — зашипела я, но сердце моё предательски пропустило удар, а в низу живота разлилось томительное, дурманящее тепло.

— Кричите, Марго, — дерзко усмехнулся он, рывком притягивая меня к себе. — Пусть ваш трусливый братец Франсуа прибежит на помощь. Я проткну его как свинью прямо на этих розах. Вы принадлежите мне. Вы знали это с первой секунды, когда я приехал в Париж.

Он не стал тратить время на галантные уговоры. Его губы, сухие и горячие, обрушились на мои с такой дикой, сокрушительной силой, что у меня подкосились колени. Это был не поцелуй, это была битва. Он кусал мои губы, его язык бесцеремонно ворвался в мой рот, выпивая моё дыхание, подчиняя своей воле. И я, Ледяная королева, сломалась. Мои руки сами собой взлетели вверх, пальцы намертво впились в его широкие, жесткие плечи. Я ответила на этот поцелуй со всей яростью своего долгого одиночества, задыхаясь от нахлынувшей похоти.

Бюсси глухо зарычал. Не выпуская моих губ, он подхватил меня под бедра и понес в глубь зарослей, сминая ногами благоухающие кусты жасмина. Он опустил меня прямо на влажную, теплую траву под сенью старого тиса.

Его руки действовали быстро и грубо. Я услышала жалобный треск рвущегося зеленого шелка — он бесцеремонно разорвал лиф моего платья вместе с тонким батистом сорочки. Моя грудь, свободная и разгоряченная, вздымалась под ночным ветром. Бюсси навис надо мной, его тяжелое, мускулистое тело придавило меня к земле. Его губы скользили по моей шее, кусая ключицы, спускаясь к груди. Когда он грубо, с жадностью голодного зверя смял мой сосок губами, я вскрикнула, выгибаясь на встречу его ласкам.