Книга Измена. Правило трех, страница 21 – Рэй Харт

Но червь сомнения грыз её изнутри. Почему он не говорит о свадьбе? Почему, предлагая переехать, он не предлагает руку и сердце? Аслан говорил прямо: «я не женюсь». Тимур говорил витиевато: «будь рядом». И эта разница, если честно, была не так уж велика.

В последний вечер перед отъездом они сидели в его гостиной. Вещи были собраны, такси в аэропорт заказано на утро.

— Я хочу, чтобы ты знала, — сказал Тимур, глядя в камин. — Ты потрясающая женщина. И эти две недели были лучшими в моей жизни. Я никогда их не забуду.

— Почему ты говоришь так, будто мы прощаемся навсегда? — спросила Саша дрогнувшим голосом.

— Потому что я не знаю, что будет дальше, — он повернулся к ней. — Ты возвращаешься домой, к мужу. Ты привыкаешь к своей жизни. Может быть, встретишь кого-то ещё. Я реалист, Саша. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Если ты решишь, что твоё счастье — со мной, я буду ждать. Звони, пиши, прилетай. Но я не буду тебя неволить.

В ту ночь они занимались любовью особенно отчаянно, словно пытаясь надышаться друг другом на год вперёд. Саша плакала после оргазма, и он слизывал её слезы. В этом сексе была горечь расставания и сладость надежды. Утром он отвёз её в аэропорт, поцеловал на прощание долго и нежно, и ушёл, не оборачиваясь. А она стояла посреди зала вылета с чемоданом и билась над вопросом: «Что это было? Любовь или иллюзия?»

Дома её ждал ад. Муж встретил её на пороге с серым лицом и чужим телефоном в руках. Но об этом — в следующей главе.

Самолёт приземлился в Москве серым, промозглым утром. Мокрый снег хлестал в иллюминаторы, и Саша смотрела на расплывающиеся огни взлётной полосы, чувствуя, как с каждым метром, приближающим её к дому, тяжесть в груди становится всё невыносимее.

В самолёте она прокручивала в голове последние слова Тимура: «Я буду ждать. Звони, пиши, прилетай». В них была надежда, но не было обещания. Он оставил дверь открытой, но не сделал шага, чтобы переступить порог. Он был слишком умён, слишком опытен, чтобы связывать себя обязательствами с замужней женщиной, которая сама не знает, чего хочет.

Или знает? В самолёте, глядя на облака, она вдруг остро, физически ощутила: она не хочет возвращаться. Ни к Олегу, ни в офис к Вадиму, ни в ту жизнь, которую она сама превратила в руины. Она хочет остаться в том мире, где есть Тимур, где пахнет кедром и каминным дымом, где её тело поёт от прикосновений, а душа — от разговоров. Но шасси уже коснулись земли, и реальность ворвалась в её сознание вместе с включившимися в салоне лампами.

Она взяла такси. Всю дорогу смотрела на серые московские пробки, на людей, кутающихся в шарфы, на грязный снег на обочинах, и ей казалось, что она попала в другое измерение. Не в то, где она была счастлива.

Ключ повернулся в замке. Дверь открылась.

В квартире было подозрительно тихо. Обычно в это время Олег либо спал, либо уже гремел на кухне, собираясь на работу. Но сейчас была суббота, и тишина стояла звенящая, неестественная.

Она сняла пальто, поставила чемодан в прихожей и прошла в гостиную.

Олег сидел за обеденным столом. Перед ним стояла пепельница, полная окурков, хотя он бросил курить несколько лет назад. Рядом — пустая бутылка коньяка и один стакан. Напротив него, на столе, лежал её старый телефон. Тот самый, который она забыла дома перед отъездом, второпях схватив новый, корпоративный.