Книга Измена. Правило трех, страница 23 – Рэй Харт

— Да, — тихо сказала она, глядя в пол. — Наверное, так будет правильно. Я... я не знаю, Олеж. Я запуталась. Я во всём виновата.

— Да, ты виновата, — он кивнул. — Но я тоже. Я тоже виноват. Я забыл, что ты женщина. Я перестал тебя хотеть так, как надо. Я думал, что супружеский долг — это норма. А тебе, оказывается, нужно было другое.

Он встал, пошатываясь, и подошёл к окну. Он стоял спиной к ней, широкой, наряженной в несвежую футболку, ссутуленной спиной, и Саша вдруг увидела в нём того парня, за которого выходила замуж. Который носил её на руках. Который верил, что они навсегда.

— Знаешь, что самое смешное? — он горько усмехнулся. — Я всё равно тебя люблю.

Эти слова ударили её под дых. Она зажала рот рукой, чтобы не зарыдать в голос.

— Я прочитал всю эту грязь, — продолжал он. — Все эти твои переписки. И знаешь, что я понял? Ты искала не просто секса. Ты искала страсти. Того огня, который у нас давно потух. Я виню себя в том, что не дал тебе этого. Ты думаешь, я не могу быть таким, как они? Могу. Просто я думал, что тебе это не нужно. Что ты у меня нежная, ранимая, что тебе нужен покой, а не буря.

Он повернулся. Его лицо было мокрым от слез, но голос стал тверже. В нём появилось что-то новое — не злоба, не обида, а какая-то отчаянная, последняя решимость.

— Я предлагаю тебе сделку, Саш. Мы не будем разводиться. Пока. Сначала мы попробуем ещё раз. Один последний раз. Если я не смогу зажечь тебя так, как они, — я подпишу все бумаги без вопросов. Я даже помогу тебе собрать вещи. Но я хочу шанс. Я хочу эту ночь.

Саша смотрела на него во все глаза. Она не узнавала этого человека. Тот Олег, которого она знала восемь лет, никогда бы не сказал таких слов. Он бы хлопнул дверью, напился бы с друзьями, жаловался бы матери. Но этот новый Олег — сломленный, но не сдавшийся — говорил с ней на языке, которого она от него никогда не слышала.

— Олеж... я не знаю, смогу ли я... — прошептала она.

— Ты сможешь, — он приблизился к ней. От него пахло коньяком и пеплом, но в его глазах горел тот самый огонь, которого она искала в чужих постелях. — Ты моя жена. Я знаю тебя лучше, чем кто-либо. Я знаю, о чём ты мечтаешь, даже если сама себе боишься в этом признаться. Ты думаешь, я не замечал, как ты смотришь на меня, когда я злюсь? Как ты замолкаешь, когда я повышаю голос? Ты не боишься меня. Тебе это нравится. Просто я боялся переступить черту. Но сегодня... сегодня я переступлю.

Он взял её за руку. Его хватка была не просительной, не жалкой. Она была властной. Мужской. И Саша, против своей воли, почувствовала, как внутри просыпается что-то давно забытое. Интерес. Волнение. Желание.

— Иди в спальню, — сказал он тихо, но так, что это прозвучало как приказ. — Я приду через пять минут.

Саша вошла в их спальню. Она села на край кровати и огляделась. Эта комната была музеем их несчастливого брака. Здесь они спали, отвернувшись друг от друга. Здесь был зачат и не рождён их ребёнок. Здесь она плакала в подушку от одиночества. И здесь же всё должно было либо закончиться, либо начаться заново.

Она не знала, чего ожидать. Часть её хотела, чтобы Олег вошёл с цветами и извинениями, чтобы всё было «как раньше» — нежно и скучно. Это было бы проще. Это позволило бы ей уйти с холодным сердцем. Но где-то глубоко внутри, в том самом месте, которое Аслан называл «точкой истины», она хотела другого. Хотела, чтобы он доминировал. Хотела, чтобы он взял её так, как это делал Аслан, как Вадим, как Тимур. Хотела, чтобы муж стал для неё новым, неизведанным любовником. И она боялась этого желания больше всего.