Книга (не) Ангелочек для Альфы, страница 16 – Яра Бах

Я сжала пальцы Кая. Они были горячими, сухими, но в ответ не дрогнули.

— Пей.

Олф поднес кубок к моим губам. Внутри плескалась мутная жидкость, пахнущая кровью, медом и чем-то неуловимо чужим.

— Что это?

— Напиток перехода. Он вырвет тебя из тела и отправит туда, куда нужно. Не бойся. Мы будем держать твои руки и следить за дыханием.

Я взяла кубок свободной правой рукой. Он был теплым, почти горячим. И тяжелым — будто внутри плавился свинец.

— За один раз, — предупредил Олф.

Я зажмурилась и выпила.

Горечь ударила в нёбо, обожгла горло, растеклась по пищеводу жидким огнем. Я закашлялась, но допила до дна, чувствуя, как пустой кубок выскальзывает из пальцев.

— Закрой глаза, — голос Олфа доносился откуда-то издалека. — И не отпускай его руку.

Я послушалась. Веки стали тяжелыми, как каменные плиты.

Женщины затянули песню. Без слов. Просто звуки — низкие, тягучие, похожие на ветер в горах или на плач далекого зверя. Свечи моргнули раз, второй, третий.

А потом меня вырвало из тела.

Мила

Я стояла на лестнице.

Золотая лестница уходила вверх и вниз в бесконечности. Под ногами — ничто. Над головой — пустота. Только ступени, сотканные из света, и тишина, звонкая, как хрусталь.

Я сделала шаг. Второй.

И почувствовала тепло на ладонях.

Кто-то держал меня за руки. Крепко, уверенно, но не больно. Я опустила глаза и увидела их — два существа из чистого света. Они не говорили, не смотрели на меня — они просто вели, вплетая свои пальцы в мои, поддерживая, направляя.

Ангелы.

Настоящие ангелы.

Я не видела их лиц, не могла разобрать черт — только бесконечную нежность в их прикосновениях. Они тащили меня вверх, и я шла, не смея остановиться.

Лестница кончилась внезапно.

Я стояла на краю обрыва, а передо мной падала вода. Водопад, сотканный из света. Жёлто-голубые капли срывались вниз, разбивались о невидимую поверхность и превращались в туман, искрящийся миллионами огней.

Они влетали в меня.

Каждая капля проходила сквозь кожу, пронизывала каждую клетку, оставляя после себя тепло и свет. Я вдохнула — и мир внутри меня засиял. Я выдохнула — и из груди вырвалась дрожь.

Мне хотелось плакать.

Это место было таким родным. Оно пахло дождевой водой и утренней свежестью — тем самым утром, когда я стояла на своем облачном балконе и зачерпывала воду из каменной чаши.

Я соскучилась.

По небесам. По своей службе. По той тихой гавани, где мне не нужно было ничего, кроме как дарить другим встречи.

Я так хотела домой, что сердце разрывалось на части.

И тут я услышала тихое фырканье.

Я обернулась.

Она стояла на краю водопада — маленькая, серебристая, с гривой, которая струилась на ветру, хотя ветра не было. Лошадка. Она смотрела на меня знакомыми глазами — темными, глубокими, понимающими.

Я узнала ее. А она меня.

Когда-то давно, когда я была еще ученицей, мы резво скакали между облаками.

— Ты… — прошептала я.

Она шагнула ко мне, ткнулась мягким носом в плечо, потерлась о щеку. Я обняла ее за шею, чувствуя под пальцами шелковистую шерсть, пахнущую грозой.

Она подтолкнула меня. Вперед.

— Что там? — спросила я.

Она фыркнула и присела на передние ноги, приглашая сесть.

Я не стала спорить.

Вскочила на нее, вцепилась пальцами в гриву, и мы понеслись.

Мир вокруг распался на свет и ветер. Копыта лошадки не касались земли — они ступали по траве. Тонкие золотистые лучики стелились под нами, ласкали копыта, поднимались в воздух искрящейся пыльцой. Мы не бежали — мы летели, низко над светом, и время застыло, превратившись в тягучую карамель.