Книга (не) Ангелочек для Альфы, страница 17 – Яра Бах

Впереди показалась церковь.

Белая, ослепительная, с одним куполом, устремленным в небо, которое было таким же белым. Ни окон. Ни дверей — только арка, зияющая темнотой.

Я не хотела туда заходить.

Лошадка замедлилась, остановилась у порога, и мне пришлось слезть. Она лизнула меня в щеку и отступила, исчезая в свете.

— Подожди… — прошептала я, но она уже растаяла.

Внутри было тихо.

Я перешагнула порог и оказалась в пустом зале. Стены уходили вверх, теряясь в бесконечности. Ни икон, ни скамеек, ни алтаря. Только трое мужчин в длинных светлых одеждах стояли в центре, глядя на меня.

Они не говорили. Просто улыбались — тепло, по-родному, будто знали меня всю жизнь.

Я сделала шаг к ним. Еще один.

Они тоже устремились навстречу. Один коснулся моего плеча, другой — волос. Третий взъерошил их, как ребенку, и я почувствовала, как что-то тяжелое уходит из груди.

— Пора, — сказали они без слов.

И меня выбросило в другой мир.

* * *

Грязь.

Смог. Кровь.

Я стояла посреди поля боя, и мир вокруг был черным от смерти. Земля превратилась в жижу из грязи и крови. Небо заволокло дымом — там, наверху, горело что-то большое, и пепел падал хлопьями, оседая на лицах мертвых.

Тела. Десятки. Сотни. Свои и чужие — не разобрать.

А среди них — он.

Кай.

Он сжимал в руке меч, но лезвие было сломано. Враги наступали со всех сторон — черные тени с красными глазами. Он не видел меня. Он не знал, что я здесь.

Но я видела удар, который должен был стать для него последним.

Я не думала.

Я просто бросилась вперед, заслонила его своим телом, и клинок вошел в мою спину.

Боль была острой, ледяной, но не такой, как я ожидала. Она была чужой — будто я принимала на себя не рану, а чью-то вину, чей-то грех.

Кай обернулся. Его глаза расширились, и я увидела в них боль. Не физическую — душевную. Он смотрел на меня, и в его взгляде было такое страдание, будто это ему вонзили нож в спину.

— Мила… — прошептал он.

И мир моргнул.

* * *

Новый мир. Дождь. Снаряды свистят над головой. Я лежу в окопе, прижимая к себе его голову. Он ранен в ногу, кровь хлещет фонтаном. Врачи не успеют. Я перевязываю его ногу, но рана глубокая, и я понимаю: этого мало, не хватит.

Я ложусь сверху, накрывая его собой, когда рядом рвется граната. Осколки впиваются в мою спину, плечи, ноги. Боль разрывает легкие, но я молчу.

В его глазах — слезы.

— Зачем? — шепчет он.

Я не отвечаю.

* * *

Третий мир. Стрелы. Их сотни, они летят с неба, и он стоит под ними, как дурак, раскинув руки. Я толкаю его в сторону, а сама падаю на колени, пронзенная тремя стрелами сразу. В грудь, в живот, в плечо.

Он подхватывает меня, прижимает к себе, и я чувствую, как его руки дрожат.

— Прости, — говорит он. — Прости меня.

Я не понимаю, за что.

* * *

Четвертый. Пятый. Шестой.

Каждый раз я спасаю его. Каждый раз принимаю на себя удар, который предназначался ему. Пулю. Стрелу. Клинок. Проклятие. Болезнь.

Каждый раз в его глазах — боль и сострадание.

Но внутри меня нарастает что-то темное.

Почему?

Почему я должна это делать?

Я не люблю его. Я не просила эту связь. Он в реальной жизни — холодный, надменный, жестокий. Он убил меня в прошлой жизни — толкнул на мечи, чтобы спасти себя. Он не ценил мою жертву. Не ценил мою любовь.

А теперь я снова спасаю его. Снова и снова.