Книга (не) Ангелочек для Альфы, страница 20 – Яра Бах

Ноги подкосились сами. Я рухнула под огромной старой сосной, прижалась спиной к шершавой коре. Корни торчали из земли, обнимали меня, а я позволила им.

Небо над головой светлело. Персиковая заря разливалась по горизонту, обещая тёплый день. Где-то там, за этим серым куполом, была моя обитель. Мой облачный балкон. Моя каменная чаша с дождевой водой. Мои встречи, которые я дарила людям.

Я закрыла глаза. И прошептала в пустоту.

— Заберите меня.

Тишина.

— Я не справляюсь, — голос дрогнул. Первый раз за эту ночь. — Я больше не могу.

Слёз не было — они застряли где-то глубоко, в той самой пустоте, и не могли вырваться наружу. Только сухой, колючий ком в горле.

— Я жертвую собой. Снова. И снова. А что получаю взамен? — я смотрела в небо, а оно молчало. — Он убил меня. Он предал меня. А я его спасаю. Почему? Зачем?

Тишина давила на уши. Где-то далеко залаяла собака, хрустнула ветка — и снова ничего.

— Я не хочу быть истинной, — прошептала я. — Я не хочу спасать этот мир. Я хочу домой. На мой балкон.

Я обхватила себя за плечи. Сорочка промокла насквозь, в точности облепила тело, и я вдруг поняла, что замерзла. Не просто продрогла — замерзла до костей, до стука зубов, до дрожи, которую не могла остановить.

— Пожалуйста, — я сжалась в комок, прижала колени к груди, стала маленькой-маленькой, чтобы меня не было видно. — Просто заберите меня. Я не справляюсь. Я слабая. Я не героиня. Я просто девушка… Я даже уже не хочу становиться ангелом.

Я закрыла глаза. И провалилась в темноту. Теплую, мягкую, без снов.

* * *

А потом пришла Она.

Я стояла посреди бесконечного белого поля. Ни травы, ни неба, ни горизонта — только белизна, от которой слезились глаза. Воздух был густым, как кисель, и пахло от него озоновой свежестью — грозой, которая никогда не разразится.

— Здравствуй, Мила.

Знакомый голос. Низкий, спокойный, с нотками стали, спрятанной под бархатом.

Глава Канцелярии возникла передо мной из ниоткуда. Её лица по-прежнему нельзя было разглядеть — только глаза. Тёмные. Глубокие. Сейчас в них не было холода. Только усталость и что-то похожее на материнскую боль.

— Ты устала, — сказала она. Не вопрос. Утверждение.

— Вы слышали, — прошептала я.

— Мы слышим всё, — она сделала шаг ко мне. — Но забрать тебя обратно мы не можем.

— Почему?

— Потому что ты почти у цели.

Я горько усмехнулась.

— Какой цели? Я спасла его. Я сделала, что вы просили. Вернула истинность — ну, хотя бы показала, что она может быть полезна. Что дальше?

— А ты не заметила? — она склонила голову набок. — Женщины в подвале. Зоя. Таня. Раненые, которых ты зашивала. Они уже смотрят на тебя иначе.

— И что с того?

— А то, что они снова начали верить. Ты вернула им надежду, Мила. Не всем сразу. Но искра зажжена.

Я молчала, вглядываясь в её непроницаемое лицо.

— Но это не главное, — продолжила она. — Ты прошла наше испытание чистого сердца.

Я замерла.

— Те видения о прошлом — его предательство, его холодный взгляд, когда ты умерла у него на руках, это все ложь.

— Ложь? — переспросила я, и голос сел.

— Мы хотели узнать, сильна ли твоя преданность. Спасёшь ли ты его снова, если будешь думать, что он тебя предал. Если будешь ненавидеть. Если внутри всё будет кричать «он не достоин», — она помолчала. — Ты спасла его. На седьмом круге, когда уже не было сил. Когда кричала, что ненавидишь. Ты всё равно накрыла его собой.