Книга Одержимость Старшего, страница 47 – Яра Бах

Я оскалился. Рык вырвался из горла сам — низкий, вибрирующий, с хрипом, потому что дышать становилось всё труднее.

Они были близко. Я чувствовал их, чувствовал, как они рвут пространство, пытаясь найти меня. Но им нужно было время. Несколько минут.

Я встал над Лией, заслоняя её собой.

Первый прыгнул на меня слева. Я встретил его в воздухе, вгрызаясь в шею, и, не давая упасть, швырнул в следующего. Дальше всё смешалось: серые тела, клацанье зубов, горячая кровь на морде. Я перестал различать. Главное было — не пустить их к ней.

Но силы уходили. Каждое движение давалось тяжелее предыдущего. Я чувствовал, как яд растекается по венам, как немеют мышцы, как сердце пропускает удары. Реакция тупела. Я пропустил удар сзади — чьи-то клыки впились в холку. Мотнул головой, сбрасывая, но кровь уже текла по шерсти, смешиваясь с потом и грязью.

Я знал, почему так быстро выдыхаюсь. Её кровь сжигала меня изнутри, пожирала ресурсы, которые нужны были для боя. Я тратил последнее на то, чтобы просто стоять.

В какой-то момент сквозь шум схватки я услышал сзади скулёж. Тонкий, жалобный, прерывистый.

Лия.

Я обернулся. Всего на секунду.

Она пыталась подняться. Передние лапы подогнулись, она ткнулась мордой в мох, снова попыталась встать и снова упала. И смотрела на меня. В её золотых глазах не было страха — только отчаяние. Она звала меня, но не могла даже скулить нормально.

Я рванул к ней, отбросив очередного волка.

И в этот момент чьи-то челюсти сомкнулись на моей шее сзади.

Хруст позвонков я услышал раньше, чем почувствовал. А потом пришла ослепительная, выжигающая БОЛЬ, от которой подкосились все четыре лапы сразу. Горячая кровь хлынула потоком, заливая грудь, заливая мох, смешиваясь с её кровью.

Я упал.

Попытался встать — не смог. Лапы не слушались. Мир стремительно серел, сужаясь до тоннеля. Но я ещё видел.

Я видел, как они подошли к ней.

Двое волков — крупные, серые, с горящими глазами — приблизились к Лии. Она попыталась огрызнуться, но сил не было даже на нормальный рык — только жалобный, сдавленный хрип. Её лапы скребли мох, она тянулась ко мне, но её уже хватали за шкирку, прижимали к земле.

Я пополз.

Не знаю, откуда взялись силы. Их просто не могло остаться. Но я полз. Сантиметр за сантиметром, раздирая морду о корни и камни, оставляя за собой мокрый след. Каждый вдох сопровождала только тупая, тянущая пустота внутри.

Она смотрела на меня. В её глазах плескался ужас — не за себя, за меня. Она мотала головой, пыталась вырваться, но её уже тащили чужаки.

— Не-ет... — хотел зарычать я, но из горла вырвался только булькающий хрип.

Чёрная волчица, моя Лия, безвольно болталась в зубах огромного серого самца. Её лапы волочились по мху, оставляя борозды. Она не отрывала от меня глаз — до последнего, пока её тело не скрылось за деревьями.

Моя лапа замерла в том месте, где только что лежала она. Я ткнулся мордой в пустой, примятый мох, вдохнул запах черной волчицы — и понял. Опоздал.

Её забрали.

А я остался здесь — умирать в луже собственной крови.

Я хотел зарычать. Хотел встать. Хотел догнать. Но тело больше не слушалось. Я смотрел в ту сторону, куда её унесли, и видел только тёмные стволы деревьев и равнодушную луну.

«Прости...»

Мысли рассыпались, не успев сложиться. В голове осталось только одно: её глаза. И запах. Лесные фиалки после грозы — он наконец пробился сквозь гарь, слабый, почти призрачный. Но теперь он уходил. Удалялся вместе с ней.