Книга Предатель. В Новый год без меня, страница 12 – Анна Риман

Я взялась за ручку двери, но замерла на секунду. Внутри поднялась мысль — тихая, грязная, опасная: а если я не вернусь?

Если папка будет у меня, это уже не просто бумага. Это рычаг. Это шанс. Гаджиев не сможет давить только страхом. Тимур не сможет командовать, как будто я часть его плана. И Марат… Марат перестанет быть недосягаемым.

Я могу исчезнуть. Сама. Без них. Без «мы».

Натянула капюшон и вышла из машины, холод сразу вцепился в лицо. Я сделала вид, что иду к подъезду — спокойно, не торопясь, как будто просто возвращаюсь домой. Один из мужчин у двери скользнул по мне взглядом и тут же отвернулся, будто я его не интересовала. Это было хуже, чем если бы он смотрел прямо.

Подъезд был привычный: облупленная дверь, старый домофон, криво прилепленный листок про «не мусорить». Но сегодня он казался чужим. Как будто меня отсюда уже выписали.

Я вошла быстро не оглядываясь.

Лестничная клетка пахла сыростью и чужими котами. Шаги отдавались слишком громко. Я на секунду задержала дыхание, прислушиваясь: не пойдут ли следом.

Сверху кто-то кашлянул. Послышались шаги.

Квартиру они держат. До подвала ещё не добрались.

Вход был внизу, за железной дверью с облезлой краской. Ключ в замке повернулся легко — слишком легко, и это сразу резануло. Я помнила, как раньше он заедал, как приходилось дёргать, прижимать плечом, ругаться шепотом.

Теперь — будто ждали.

Я толкнула дверь.

Запах ударил в нос: сырость, пыль, старые тряпки. Лампочка под потолком горела слабым жёлтым светом, и тени лежали на стенах густо, как плесень.

Я пошла по коридору, считая шаги, как в детстве. Вон там пустая кладовка. Потом щитки. Дальше наша ниша за трубой, где мы с сестрой прятали дневник, когда мама грозилась «всё прочитать».

Я остановилась у нужного места и присела.

Спрятано было не в коробке и не под доской. Я засунула папку в старый мешок из-под цемента, который стоял за трубой, и сверху закидала его рваными тряпками. Не потому что это умно. Потому что это было единственное, что пришло в голову в тот момент, когда я ещё верила Марату.

Пальцы дрожали, когда я разгребала тряпки.

Папка была на месте.

Я вытащила её и прижала к груди, будто бумага могла защитить меня от мира.

И тут где-то наверху хлопнула дверь.

Не подвал. Подъезд.

Я замерла.

Секунда и снова звук: шаги. Кто-то спускался? Или проходил мимо? Я не знала. Сердце грохотало так, что казалось, его слышно через стены.

В голове щелкнуло: назад к Тимуру нельзя.

Если у подъезда ждут люди Гаджиева, они увидят меня. Если Тимур сидит в машине, они увидят и его. И тогда нас возьмут вместе. С папкой. С доказательствами. С концами.

А я ведь не назвала Тимуру адрес домика. Не всё сказала. И пока папка у меня, я ещё не пустое место.

Я поднялась и пошла не к двери, через которую вошла.

В детстве мы знали и другой путь. Через подвал был проход в соседний подъезд — технический коридор, который закрывали на старый навесной замок. Он давно не работал. Дужка висела криво, как сломанный зуб. Мы лазили там, когда хотели уйти гулять так, чтобы не видеть соседку-сплетницу у лавочки.

Я пошла туда сейчас, почти бегом, стараясь не шуметь.

Коридор был темнее, и воздух стоял тяжелее. Я нащупала рукой холодный металл замка, он действительно болтался на одном гвозде, как я и помнила. Я потянула, и дверь поддалась.