Книга Измена. Жизнь заново, страница 11 – Елена Валерьева

— Сохраним? — спросила я, понимая, что это не просто вопрос о дереве.

— Обязательно. — Он повернулся ко мне, и в его глазах, обычно холодных и расчетливых, появилось что-то новое. — Я вообще люблю сохранять то, что кажется безнадежным, списанным со счетов. Давать второй шанс. Всему и всем.

Он смотрел на меня, и в этом взгляде было столько личного, интимного, что я замерла, боясь пошевелиться.

— Ярослав…

— Тихо.

Он вдруг резко, одним движением притянул меня к себе, загораживая спиной. Сзади, со стороны дороги, раздался пронзительный визг тормозов, и мимо, обдав нас с ног до головы ледяной грязью из огромной лужи, пронеслась старая, раздолбанная «Газель» с будкой.

— Черт бы побрал этих придурков! — выругалась я, отплевываясь.

— Осторожнее надо, — буркнул он, но рук не убрал. Так и стоял, обнимая меня, прижимая к себе, и я чувствовала его дыхание на своей макушке, тепло его тела сквозь мокрую ткань куртки. Сердце колотилось как бешеное.

— Отпусти, — прошептала я, но голос предательски дрогнул, выдавая меня с головой.

— Не хочу, — ответил он просто, уткнувшись носом в мои волосы. — Ты пахнешь дождем и яблоками. Всегда так пахла. Я помню.

Я замерла, превратившись в соляной столп. Он помнил? Три года прошло, он перевидал сотни, тысячи женщин, а он помнил, как я пахну?

— Ярослав…

— Ладно, — он нехотя разжал руки, отступил на шаг, но взгляд его остался прежним — тяжелым, обжигающим, полным какой-то неприкрытой, пугающей нежности. — Работаем, Горчакова. Вечером у нас встреча с архитектором, который будет разрабатывать концепцию арт-пространства в трубе. Будь в офисе к шести. Не опаздывай.

Он развернулся и быстрым шагом пошел к своему черному внедорожнику, припаркованному у ворот, даже не оглянувшись. А я осталась стоять посреди пустыря, под моросящим холодным дождем, прижимая руку к груди, и пыталась унять бешено колотящееся сердце.

Так, Арина. Это партнерство. Только бизнес. Никаких чувств, никакой лирики. Ты взрослая, умная женщина, мать, бизнес-леди. Ты не поведешься на этого… этого…

Я не нашла слова, которым можно было бы описать Ярослава Северова. Потому что никакое слово из имеющегося в моем лексиконе не передавало той гремучей смеси опасности, невероятного обаяния и животного магнетизма, которая от него исходила.

Я села в свою машину, включила печку на полную, чтобы согреться, и поехала в офис. Нужно было работать. Строить планы, считать сметы, договариваться с подрядчиками. И категорически не думать о том, как он обнимал меня под дождем, укрывая от грязи и ветра.

Вечером, ровно в шесть, я вошла в его кабинет. Архитектор уже был там — молодой, лощеный, модный, в очках без диоптрий и с манерами павлина. Он разложил на огромном столе эскизы и с пафосом вещал о «концепции био-урбанизма», об «интеграции зеленых технологий» и «симбиозе природы и урбанистики».

Я слушала вполуха, разглядывая цветные картинки. Было красиво. Модно. Дорого. Но где-то глубоко внутри меня шевелилось смутное, пока неосознанное сомнение. Что-то было не так.

— А как это всё будет сочетаться с промышленными зонами по соседству? — перебила я его монолог, когда павлин замолчал, ожидая восторженных аплодисментов.

— Простите? — он посмотрел на меня с плохо скрываемым превосходством.