Книга Измена. Жизнь заново, страница 14 – Елена Валерьева

Мы были командой. И это было... упоительно. Пьяняще. Страшно.

Северов оказался не только жестким, беспощадным переговорщиком, но и чертовски умным, дальновидным стратегом. Он видел ситуацию на три, на пять ходов вперед, словно играл в шахматы с самим дьяволом. Он просчитывал риски, умел находить нестандартные, парадоксальные решения там, где другие видели лишь тупик. И при этом он слушал меня. Действительно слышал, уважал мое мнение, никогда не пытался подмять под себя, хотя мог бы — ресурсов у него было в разы больше, и он это не скрывал. Это подкупало больше всего.

Но были и другие моменты. Те, от которых у меня внутри все переворачивалось. Случайные касания в машине, когда он переключал скорость, и его рука накрывала мою. Взгляды, задерживающиеся на мне дольше положенного, дольше приличного — тяжелые, темные, обжигающие. Кофе, который он каждое утро приносил мне в кабинет, зная, что я терпеть не могу завтракать и питаюсь одним эспрессо. И каждый раз, когда это происходило, в груди что-то болезненно и сладко щелкало, отдаваясь дрожью в кончиках пальцев.

Я запрещала себе думать об этом. У меня был незавершенный развод, пятилетний ребенок, сложнейший бизнес-проект — не до дурацких романов с деловым партнером. Тем более с таким, как Северов. Слишком опасно. Слишком больно может быть, если опять обожжешься, если он снова покажет клыки. Я уже знала, как это бывает.

Но сердцу, как известно, не прикажешь. Оно живет своей, отдельной от разума жизнью.

Однажды вечером, вернувшись домой после очередного шестнадцатичасового рабочего дня, когда ноги гудели, а голова отказывалась соображать, я обнаружила на пороге своего дома... Рому.

Он стоял у кованой калитки, понурый, мятый, какой-то облезлый, в дешевой, не по размеру большой куртке, которая явно видала лучшие времена и не одни сутки служила ему постелью. Увидев свет фар моей машины, он дернулся, сделал шаг вперед, и в этом движении было столько отчаяния, что на секунду мне даже стало его жаль. На секунду.

Я вышла из машины, хлопнула дверью, заперла сигнализацию.

— Ты что здесь забыл? — спросила я ледяным тоном, не приближаясь.

— Арина, — его голос был жалким, просящим, с противными заискивающими нотками. — Пожалуйста, дай поговорить. Всего пять минут.

— Нам не о чем говорить. Все вопросы через адвокатов. Ты знаешь.

— Арин, умоляю тебя! — он шагнул ко мне, и я отступила, выставив руку. — Я все потерял! Все! Студию закрыли, налоги такие, что я в глубоком минусе, оборудование арестовали, Илона ушла, орала, что я ничтожество и тряпка… Я на улице почти, ночую у знакомых!

— И? — я скрестила руки на груди, впиваясь ногтями в предплечья, чтобы не дать волю эмоциям. — Какое отношение это имеет ко мне, Рома? Я тебе кто? Благотворительный фонд?

— Ты можешь помочь! У тебя же есть связи, деньги, этот твой новый... — он запнулся, — партнер. Дай мне шанс, Арина! Я исправлюсь, я клянусь! Я буду хорошим отцом для Миланы, мы снова будем семьей, я все сделаю, только помоги выбраться из этой ямы!

Я расхохоталась. Искренне, от души, горько и зло.

— Семья? Ты сейчас серьезно? — я сделала шаг к нему, и он попятился. — Ты, который трахал мою подругу в моей постели, в моем доме, который я строила, пока ты просиживал штаны за своим компьютером, предлагаешь мне «семью»? Рома, ты не просто козел. Ты клинический, законченный идиот. Или ты думал, я прощу? Забуду?