Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 72 – Алекса Гранд

Отменный праздник. С шоу и спецэффектами. Просто блеск.

— Не хочешь мне ничего объяснить, дочка?

Проглотив мою не слишком уважительную реплику, Северский буквально придавливает Дину своей аурой к земле. Она переминается с ноги на ногу, отступает, упирается спиной мне в грудь и все-таки вытаскивает из себя нестройное.

— Мы с Димой разводимся, папа.

— Почему?

Громыхает Алексей Викторович так раздраженно, что Льдинка съеживается и жалобно всхлипывает.

А меня предсказуемо подрывает в очередной раз. До зуда в костяшках и рези под ребрами меня бесит, что все пытаются приписать Дине предательство и обвинить ее черт знает в чем.

Притиснув Льдинку ближе к себе, я опускаю ладони ей на плечи. Разминаю онемевшие мышцы. Мажу носом по ее затылку. Набираю полные легкие воздуха и раскладываю ситуацию по полочкам.

— Потому что ваш зять, Алексей Викторович, последний мудак. Он изменяет Дине. Давно. У него есть другая женщина, с которой он проводит ночи. А еще у него есть от нее сын. Очаровательный мальчуган. С огромными карими глазами. Волосами цвета спелой пшеницы. С приметным родимым пятном. Он называет вашего зятя папой и души в нем не чает. Как вам такая причина? Достаточно весомая?

Информация, которую я обрушиваю на голову Северского, его оглушает. Он мотает головой из стороны в сторону, как будто отказывается поверить в услышанное, вскидывает брови вверх и скрипуче интересуется у Дины.

— Это правда, дочь?

На миг все застывает.

Мы будто попали в вязкую липкую жидкость и не можем пошевелиться.

Алексей Викторович смотрит на нас пристально и готовится клещами вытаскивать ответы.

Я выдерживаю паузу и даю возможность Льдинке ответить самой.

Она же расстроенно трет нос, как будто вот-вот расплачется, и жмется ко мне сильнее. Глубоко вздыхает, выдыхает длинно и расправляет плечи.

— Да, папа. Это правда. Представляешь? Ваш идеальный зять оказался вовсе не идеальным. Он лгал мне все эти годы.

— Мда-а-а, дела.

Рассеянно тянет Северский, больше не косится на меня волком и вдруг делает размашистый шаг вперед, чтобы вытащить Дину из моих объятий и тут же заключить в свои.

Он гладит ее по волосам заботливо, словно ребенка, целует в макушку и негромко бормочет.

— Ну как же так, малыш. Почему не пришла ко мне раньше? Почему ничего не сказала? Зачем пыталась справиться со всем в одиночку?

— Я боялась, что ты не поверишь. Подумаешь, что это я во всем виновата и не сумела сохранить очаг.

Тоненько всхлипывает Дина, сопит шумно и все-таки дает волю эмоциям. Крупные слезы стекают по ее щекам, размазывают макияж. Но это ее совсем не портит.

Алексей Викторович же сердито хмурит брови, но голос его звучит предельно ласково.

— Мы всегда поддержим тебя дочка. Чтобы ни случилось. Чего бы ты ни сотворила. Семья должна стоять друг за друга горой. Особенно в тяжелые моменты.

Несмотря на многолетнюю неприязнь и множество недомолвок и противоречий, тянущихся из прошлого, в это мгновение я проникаюсь к Северскому невольным уважением.

Он ведет себя, как настоящий мужик и заботливый отец.

Стерев влагу с Дининых щек подушечками пальцев, он размыкает объятья и возвращается к эпицентру событий, где продолжают гомонить гости. Мы движемся за ним неотрывно и тормозим за его спиной.

— Пошел вон.

Окинув пока еще зятя холодным взором, в котором скользит пренебрежение, перемешенная с гадливостью, чеканит он по слогам. И разговоры прекращаются по щелчку.