Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 71 – Алекса Гранд

Я шагаю следом за ним, не слишком интересуясь окружающей обстановкой, и ощущаю, как дрожат Динины пальчики, прилипшие к моему локтю.

Она всегда очень сильно зависела от мнения родственников, вот и сейчас дышит часто и полосует зубами нижнюю губу.

Она напряжена, как натянутая струна. Спина ровная, словно Дина проглотила кол. Движения рваные.

И я прекрасно понимаю, в чем причина охватившего ее волнения. На торжестве присутствует Арский.

Отлепившись от компании, он вскидывает подбородок и приближается к нам с бокалом в руках. Окидывает Дину презрительным взглядом, меня не удостаивает внимания и цедит обманчиво вальяжно.

— Ну здравствуй, женушка. Ведешь себя, как последняя дрянь. Об отце не подумала. Явилась сюда с любовником. Не стыдно?

Вжух.

Это лопается канат моего терпения.

Бдыщ.

Это падает забрало.

Бам.

Это срабатывают рефлексы до того, как включается мозг.

Я резко задвигаю Дину за спину, подаюсь вперед и выкидываю руку.

Время растягивается. Словно в замедленной съемке, я вижу, как по короткой траектории летит мой кулак и впечатывается в нос козлу.

Хруст раздается оглушительный. На пару секунд повисает звенящая тишина, именно поэтому отчетливо слышен звук бьющегося стекла.

Это бокал выскальзывает из ладони Арского, приземляется на пол и превращается в десяток сверкающих осколков.

Тах. Тах. Тах.

Стучит заполошно сердце.

— Рома! — полузадушено пищит Дина и бросается ко мне.

По залу прокатывается ропот. Все приходит в движение.

Марк несется откуда-то сбоку, словно набирающий ход бронепоезд. Пружинистой походкой движется к нам Гордей. Арс теряет шутливый вид, проталкивается сквозь сгрудившуюся плотным кольцом толпу и становится между мной и Диниными братьями.

Напряжение растет.

Одна неловкая фраза, неосторожный вздох способны поднять здесь все на воздух.

— Ты не жилец, Грозовский. Я тебя размажу.

Тряхнув головой, шипит Арский и поднимается с колен. Из его носа снова струится багряная юшка, стекает по подбородку и пачкает воротник светло-серую рубашку.

Дина судорожно вцепляется в мое запястье обеими руками, а меня почему-то тянет ржать.

— Умеешь ты, блин, эффектно появиться, Гроза. Ну на хрена, а?

Хмуро бурчит Шахов, как заботливая курица-наседка, и продолжает играть роль буфера. Марк с Гордеем полосуют меня красноречивыми взглядами. И я догадываюсь, что единственное, что их останавливает от того, чтобы отметелить меня на глазах у шокированной публики, это сестра.

Никто не хочет, чтобы ее зацепило рикошетом, если начнется мордобой.

Так мы и стоим в центре зала до тех пор, пока на сцене не появляется виновник торжества.

При виде Алексея Викторовича гости расступаются. Первым делом он изучает разукрашенного Арского и не спешит жать ему ладонь. Затем косится на меня неодобрительно. А после поворачивается к Дине.

— Отойдем, дочь?

Его интонации не вопросительные — приказные. Они заставляют Дину отмереть, гулко вздохнуть и двинуться вслед за отцом.

Только вот я не собираюсь оставлять ее один на один в клетке с тигром. Иду рядом с ней, как приклеенный, чем вызываю очередную порцию недовольства у Северского-старшего.

— Не помню, чтобы я звал тебя, Грозовский.

— Не то чтобы мне нужно было ваше разрешение.

Парирую я небрежно. Алексей Викторович хмурится, демонстрируя вычерченную складку на лбу. Дина мелко трясется.