Книга Дочь для магната. Подари мне новую жизнь, страница 68 – Алекса Гранд

Правда вскоре меркнет, стоит ему выудить из кармана брюк телефон и смахнуть какое-то оповещение с экрана.

Роман хмурится, его лоб прорезает глубокая линия-борозда, а скулы хищно заостряются.

И я, с одной стороны, переживаю о том, что он такого вычитал в переписке. А, с другой, цепенею от той силы, которая начинает от него исходить.

Из расслабленного, по-домашнему уютного мужчины он в считанные секунды превращается в дикого зверя. И меня эти перемены не пугают — сражают наповал.

— Что-то случилось? На работе?

Пауза. Шумный вдох. Глубокий выдох. И размеренное.

— Ничего такого, о чем тебе стоило бы беспокоиться. Я все решу, Льдинка.

Не зря говорят, что самая эротичная мужская фраза «я все решу».

От стали, прорезающейся в голосе Грозовского, меня кидает в жар и мурашит. Он словно преграду выстраивает между мной и враждебным миром и дарит ощущение безопасности.

Мне отчаянно хочется верить, что даже если сейчас метеорит упадет на землю или пробудится вулкан и изольется лавой, он сможет меня защитить.

Забытые эмоции. Но такие потрясающие.

— Пойдем спать. Поздно уже.

Роман невесомо поглаживает подушечками пальцев мои ладони, разворачивает меня в сторону выхода и, не разрывая объятий, провожает наверх. Переступает через порог комнаты вместе со мной, помогает заправить постель и опускается на край кровати, пока я ныряю под одеяло.

Изучает меня бесконечно долго. Снаряды внутри меня подрывает своим пронизывающим взглядом. Какой-то магией останавливает кровоток и запускает его с удвоенной скоростью.

Под кожу ко мне проникает. Будоражит все существо. И подчиняет.

Именно поэтому я безропотно подвигаюсь, чтобы освободить для него место.

— Не хочу спать один. Пустишь?

Если судить по властным интонациям, не спрашивает — утверждает. Получает мое молчаливое согласие. И молниеносным жестом избавляется от одежды.

От его веса кровать прогибается. Моя грудная клетка вздымается высоко. Кончики пальцев ног поджимаются. Кислород в легких как-то резко заканчивается, и я хватаю воздух, как выброшенная на берег рыба.

— Я не буду тебя соблазнять. Сегодня. Спи.

Роман шепчет насмешливо, утыкаясь носом мне в шею, и подгребает ближе к себе. А я люто краснею, как самая настоящая свекла, и радуюсь, что он не видит меня в темноте.

— Сладких снов, Льдинка.

Желает он ласково. Скользит ладонью по талии. И приклеивает ее к моему животу.

И я признаюсь себе, что мы подходим друг другу, как две части единого целого. Совпадаем, как детали паззла. Шероховатостями своими, заморочками, травмами.

Мои изгибы повторяют его. Его руки созданы, чтобы меня обнимать. Моя голова создана, чтобы покоиться у него на плече.

Я для него создана.

После предательства, омерзительного расставания и долгих лет разлуки я вновь обретаю эту истину. Впитываю жар прижимающегося ко мне горячего тела. И улетаю в страну грез.

А просыпаюсь от того, что Грозовский нежно целует меня в ямочку за ушком, выводит пальцами какие-то невообразимые ассиметричные круги на моем бедре, а на тумбочке громкой трелью разрывается мой мобильник.

— Сколько времени?

— Почти двенадцать.

— Офигеть! Мы все проспали!

— Да какая разница? Выходной же.

Пытаясь разлепить все еще слипающиеся веки, я подскакиваю в постели, но Рома укладывает меня обратно. Тянется, чтобы принять вызов, но я шиплю на него и выхватываю телефон.