Книга Загнанная в силки, страница 142 – Юлия Герман

Несколько мгновений он молча смотрел на меня, обдумывая услышанное, а затем медленно поднялся на ноги.

— Думай, Ульяна. Не торопись обрубать концы. Возьми столько времени, сколько потребуется. Я буду ждать, Любимая.

Это его «любимая», так и крутилось в голове на повторе, прочно засев в сердце. Именно оно поможет мне принять верное решение.

* * *

Спустя неделю я наконец-то оказалась дома. Родители вместе с самыми лучшими мальчиками на свете забрали меня из больницы. Ехала с сыновьями на заднем сиденье папиной машины и не выпускала их из объятий. Одно дело их тискать в больнице, жалкие десять минут, другое наконец-то вернуться к детям и насладиться своими любимыми растрепами и временем с ними. Матвей, не давал старшему брату, наплевавшему на то, что он взрослый и пытавшегося заполучить свое законное время с мамой, обнимать меня. Он отпихивал Мирона и кричал, что сегодня мама его. Договорились, что у нас впереди целый вечер для нежностей и с каждым своим маленьким мужчиной успею провести время, а пока, обняла их двоих одновременно. Прильнули ко мне, уткнувшись в грудь, мои рыцари, наперебой рассказывающие о последних новостях, не забывая, конечно же, жаловаться друг на друга. Но эта болтовня, казалась мне самым приятным звуком существующих в этом мире.

Казалось, что дома меня не было не три недели, а как минимум три года. Все такое родное и в то же время, казалось каким-то далеким, словно из другой реальности. Непривычно быть в родных стенах, посреди детского шума и суеты. Холодильник оказался забит под завязку продуктами и мамиными блюдами. Тем количеством еды, что она приготовила, мы втроем будем питаться целый месяц.

Роберту я так и не звонила после нашего последнего разговора в больнице. Он продолжал оплачивать лечение и палату, помогал через моих родителей, материально. Знал, что сама не приму денег от него, но оставаться совершенно в стороне не смог. Особенно теперь, когда у меня не оказалось заработка. Да и врачи, рекомендовали еще как минимум две недели провести дома. И он, чувствовал ответственность за наше благополучие. Даже квартплату кто-то внес на год вперед с большим запасом. В общем он сделал все возможное, чтобы бытовые проблемы не отвлекали меня от главного выздоровления.

Время проведенное в больнице способствовало размышлениям. Но там я не смогла прийти к какому-то определенному решению. Разрывалась между тем чего хотело сердце и тем что будет правильно. А правильно, это прежде всего обезопасить свою семью и держаться подальше от криминальных разборок. Да и неоднозначные поступки Роберта тоже никак не получалось забыть.

Вот и балансировала на грани. Меня кидало из одной крайности в другую и я никак не могла отыскать в этом золотой середины. В один момент готова была наплевать на все, позвонить ему, позвать и отдаться на волю чувствам, игнорируя последствия. А в другой, стоило поговорить с сыновьями, как меня накрывало отчаянием оттого, что нет у нас совместного будущего с Гершвиным. В то же время, вспоминая, как он бросив все ринулся на мое спасение, не могла не принимать во внимание его подвиг. И опять же, меня не пришлось бы вытаскивать из лап врага, не влезь Роберт Альбертович в мою жизнь. Но останься он в стороне от меня, то не узнала бы я никогда такой любви и страсти, способной снести все со своего пути.