Книга Загнанная в силки, страница 144 – Юлия Герман

— Не надо, Паша. Отпусти, – потребовала.

— Почему? – поставил меня на ноги, забирая банку из рук.

— Я ничего не почувствовала. Все прошло, – и я не лукавила.

Ничто во мне не откликнулось на поцелуй человека, которого я любила когда-то.

Паша нахмурился и взгляд стал колючим и обиженным.

— А к нему? – старался держать себя в руках и не показывать, как больно ему от моего отказа.

— Причем здесь Он, – не считала нужным обсуждать с Пашей Роберта.

— Из-за него в тебя стреляли. А после он ночевал у твоей кровати, никого кроме родителей не пускал. Вряд ли без надежды на что-то.

— Надежда у него есть, – бессмысленно отрицать очевидное.

— А ты давала ему ее? Надежду, – желваки заходили и глаза заблестели.

— Да, – ответила кротко.

— Даже после всего, что прошла из-за него? – лицо мужчины исказила гримаса боли.

— Да, – не отводила глаз в сторону, не собираясь оправдываться перед Пашей за собственные чувства.

— С ним будешь?

— Не знаю, – пожала плечами.

— Все ты знаешь! – махнул на меня Павел, направляясь к выходу. – Ты даже рада, что случилась та перестрелка и он снова приполз к тебе.

— Ты в своем уме? Как я могу быть рада такому? – меня переполнило возмущение. Захотелось накричать на бывшего.

— Можно, Ульяна. Ведь душевная боль гораздо сильнее физической, – горько проговорил он, покидая квартиру, крикнув детям «пока».

В тот вечер я задумалась над Пашиными словами. Была ли я рада оказаться в заложниках и быть подстреленной? Конечно нет. Рада ли, что Роберт наплевал на гордость и не только пришел за мной, но и признал свои ошибки? Разумеется, да. Он и открылся для меня совершенно с другой стороны. Так почему я не верю, что он сможет защитить меня? А вдруг у нас снова ничего не выйдет и в следующий раз он даже пальцем не пошевелит ради моего спасения. И снова мной овладели думы. Но затем я вспомнила то, как Гершвин целовал мои руки и сколько вызвало эмоций каждое его прикосновение, каждый поцелуй. И сравнивая с механическим шевелением губ с Пашей, поняла, что ни с кем больше не испытаю такого, как с Робертом.

Не заметила, как взяла смартфон в руки и набрала сообщение.

«Почему ты уверен, что мы с тобой – это навсегда?», – нажала на значок самолетика, дожидаясь ответа.

«Потому что я никогда и ни к кому не испытывал таких чувств. Не представляю свою жизнь без тебя», – практически сразу же пришел ответ.

«А если это всего лишь страсть и через какое-то время ты устанешь от меня?»

«Все мы живые люди и вправе уставать друг от друга. Но если я просто захочу посидеть в тишине, не будет означать, что я перестал любить тебя».

Зависла, перечитывая последнюю фразу, чувствуя, как губы растянулись в улыбке.

«Значит, ты меня любишь?»

Ждала заветных трех слов, понимая, что стоит мне их добиться от этого сурового человека и я уже не смогу дать заднюю. Время шло, а ответа не приходило. Я гипнотизировала дисплей телефона, не понимая, почему он не отвечает. Неужели я смогла напугать Роберта своим вопросом? Но если его так легко вспугнуть, то какое же это может быть «навеки-вечные». Снова прихоть и ничего больше.

Расстроенная отвлеклась на детей. Не верила, что Гершвин так просто снова от меня отказался. Бегала к телефону в надежде увидеть от него хотя бы короткую весточку. Но прошел час, два, а телефон по-прежнему предательски молчал. Усыпила мальчишек, чувствуя полное моральное опустошение. Ничего больше не хотелось, только плакать и забыться долгим сном. Только теперь осознала, что все для себя решила и нужен был лишь толчок со стороны мужчины. Но он предпочел сбежать. Уже собралась в душ, чтобы спокойно отдаться эмоциям и выплакать всю горечь и печаль неразделенной любви. Но тут телефон внезапно ожил.