Книга Игры мажоров. Хочу играть в тебя, страница 79 – Тала Тоцка

Видеть себя со стороны непривычно. На экране воспроизводится запись нашего недавнего разговора. В углу в окошке виден Томас в полицейской форме. Он серьезный и сосредоточенный, говорит все те правильные вещи, на которые я купилась.

Сейчас Том насмешливо ухмыляется в отличие от Саймона, который не сводит с меня буравящего взгляда.

В который раз за вечер задаюсь вопросом, как я умудрилась так облажаться. Я когда-нибудь научусь разбираться в людях?

Как он мог казаться мне надежным? Как я могла так слепо ему доверять?

Экранный Томас заводит речь о камере и прослушке. Мельком бросаю взгляд на Никиту, и от его выражения лица становится не по себе. Совершенно каменное безжизненное лицо. Почему он так реагирует?

Экранная я даю согласие, Том показывает, как крепить камеру. Взгляды всех присутствующих прикованы ко мне настоящей. Саймон подходит все с той же змеиной улыбкой, срывает с толстовки брошь в виде медвежонка Паддингтона, а со складки на юбке срывает «жучок».

Он все знает. Мы же вместе их крепили. Камера спрятана в мячике, который обнял лапами медвежонок.

— Маячок, — жестко требует Саймон, показывая глазами на кроссовок. Молча достаю черную шайбу из кроссовка и опускаю на протянутую ладонь.

— Сссука, — рычит Топольский, отворачивается и накрывает лоб скрещенными ладонями. — Да ну блядь...

По лицу Саймона ползет довольная улыбка.

— Ты все правильно понял, Кит, — кивает он Никите.

— Я не поняла, объясни, — обращаюсь к бывшему другу. Странно, но его я боюсь меньше всего, и кажется его это бесит. — Разве для кого-то здесь секрет, что если бы я могла, всех бы с удовольствием засадила за решетку?

— Пусть он тебе расскажет, — снисходительно отвечает Саймон, указывая на Никиту.

— Ты подписала договор, — кусая губы, через силу говорит Топольский, — там есть пункт о неразглашении. И ты его нарушила. Не могла отключить хотя бы ебучую камеру?

Видно, что он еле сдерживается, чтобы не ударить Саймона.

— Ну класс, а то я уже думал сегодня ничего интересного не будет, — бросает парень, развалившийся в дальнем углу на диване.

Хочется спросить, чего он ждет, но поймав на себе взгляд Топольского, осекаюсь. Язык словно немеет. Почему-то все оживились, снова смыкают полукруг. Страх, уже почти отступивший, возвращается назад и вонзается острыми заточенными когтями.

— Это не по правилам, — хмуро произносит Никита, обращаясь к Феликсу, — он ее наебал. И подставил.

— Правилами это не запрещено, — не соглашается тот, — Саймон охотник, это его работа. Была бы она внимательнее, вырубила всю ту хуйню, и вопросов бы не было. Это же все работает, Саймон?

Вместо ответа Том демонстрирует экран телефона, на который транслируется запись с камеры. Феликс удовлетворенно кивает.

— Ты прекрасно знаешь, Кит, что она виновата и должна понести наказание.

— Я сам с ней разберусь, — цедит Никита.

— Есть еще момент, о котором вам не сказали, — Саймон достает из кармана сложенный лист бумаги и кладет на стол. — Отец Топольского два года назад женился на матери Маши. Они сводные брат и сестра. Кит не просто так сегодня решил сыграть. Он тоже пошел против правил.

Саймон смотрит на Никиту с триумфальным видом, а тот своим взглядом его уже не просто убил. Расчленил. И сжег.

— Что скажешь? — обращается к Топольскому Феликс, пряча руки в карманы брюк. — Он говорит правду? Ты просто решил выручить сестренку и морочишь нам головы?