Книга Игры мажоров. Хочу играть в тебя, страница 91 – Тала Тоцка

Собрание тайного клуба, обступившие меня парни в черном. Надменный Феликс, снисходительно объясняющий условия игры, в которую я позволила себя втянуть. Предательский поступок Саймона, неожиданное появление Топольского. А потом...

Меня окатывает жаркой волной. Судя по разрозненным кадрам, которые услужливо подсовывает память, Никита доказал своим приятелям, что я для него не сестра. Он лишил меня девственности на глазах у всех собравшихся.

Только почему я это вижу со стороны? Нахмуренный Феликс, возмущающийся Коннор, недовольный Саймон...

Саймон с особой настойчивостью требовал для меня особого наказания. Я сейчас это особенно отчетливо понимаю. Он и подставил меня с одной целью — унизить, наказать. А главное, самому принять участие. Потому что я ему отказала.

Глаза заволакивает пелена, стены комнаты медленно покачиваются. Топольский дал мне таблетку, от которой я уплыла в другое измерение, и благодаря которой воспоминания вышли нечеткими и смазанными. Как и эмоции.

Правда не все. Вымазанный в моей крови презерватив, приземляющийся в лицо Саймону, я помню достаточно четко. И то, что для Никиты эта кровь оказалась полным шоком, тоже.

Меня мутит, наклоняюсь вперед, упираясь руками в край кровати. Надо же, как его пробрало. Перед глазами встает перекошенное лицо, стиснутые до скрежета зубов челюсти.

Еще бы! Заречная, которая занимает низшее место в его собственной иерархии, вдруг оказалась не шлюхой. Разве это не шок? Еще какой шок. Шок-контент.

Это Никита может иметь все, что шевелится, и оставаться в своих глазах непогрешимым. Другим такое не прощается. Хотя, возможно, теперь мой рейтинг будет пересмотрен, и меня повысят. Достаточно вспомнить трепетное отношение Никиты к девственности Лии.

От одной мысли, что теперь на меня обрушится «забота» Топольского, снова начинает тошнить. Я этого не вынесу. А он вполне может. Он уже привез меня к себе домой.

Я подписала договор, по которому по собственной воле перехожу в полную собственность Топольского. Теперь я должна жить там, где он решит, делать все, что ему захочется. Если ему вздумается запереть меня в этой комнате, я должна подчиниться.

Грудь сдавливает, не хватает воздуха. Тяну ворот футболки, словно это поможет мне вдохнуть. Вдруг с особой отчетливостью понимаю — что бы я ни делала, я бы все равно оказалась в той гостиной среди членов тайного клуба.

Потому что я, по выражению ублюдка Райли, многим «зашла». И на меня устроили охоту.

«Слишком красивая. И ничья».

По щеке скатывается одна слезинка, за ней вторая. Меня начинает трясти.

Я всего лишь хотела учиться. Ни от кого не зависеть и заработать на учебу сама. Хотя бы попытаться. Почему они не могут оставить меня в покое? Все они, и Топольский тоже...

Рука продолжает судорожно сжимать белую трикотажную ткань, и я вспоминаю, что это футболка Топольского.

Слезаю с кровати и, держась рукой за стенку, иду в душ. Комната периодически дает крен, и я надеюсь, что это последствия действия галлюциногена. Раньше мой вестибулярный аппарат работал без сбоев.

Заползаю в ванную комнату, открываю воду и встаю под теплые струи. Они приятно щекочут тело, и меня снова накрывает воспоминаниями. Когда не держали ноги, а Никита в насквозь мокрых джинсах мыл мне голову. Как осторожно касался волос, как бережно запускал в них руки, массировал кожу кончиками пальцев...