Книга Игры мажоров. "Сотый" лицей, страница 45 – Тала Тоцка

— Так почему вы трясетесь как осиновый лист?

— Я не трясусь, с чего вы взяли? — она возмущенно отвернулась, и тогда он поймал ее руку и крепко сжал.

Дарья вздрогнула, будто ее зажали раскаленными железными тисками. А он так разозлился, что не отпускал. Пускай попылает.

— Так в чем же дело?

— Вы, — выдохнула она, — вы считаете, что, если пробились в депутаты, так вам теперь все можно?

— Нет, Даша, я так не считаю, — Топольский обычно умел себя контролировать, но сейчас еле сдерживался. Отпустил ее руку и с силой сжал руль.

При чем здесь то, что он депутат? Или все-таки, это играет роль?

— Вы поэтому запрещаете Маше видеться с Никитой?

— И поэтому тоже. И вообще, — Дарья подергала дверь, но безрезультатно, — моей дочери не до ухаживаний и свиданий. Выпускной класс, она не успевает по многим предметам, у нее репетиторы. Это такая сумасшедшая нагрузка!

— Вы что, никогда не были влюблены? — негромко перебил ее Андрей и готов был поставить на «Дискавери», что в огромных шоколадных глазах блеснули слезы.

— Я не желаю, — сдавленным голосом сказала Даша, — не желаю с вами это обсуждать. Выпустите меня.

Вместо ответа Андрей выпрямился, повернул ключ зажигания и надавил на газ. Всю дорогу от лицея до дома мамы и дочки Заречных они ехали молча. И только когда автомобиль остановился, Дарья тихо сказала, не поворачивая головы.

— У моей дочери очень плохое зрение, оно начало резко ухудшаться, возможно, потому что она слишком эмоционально реагирует на вашего сына. Если ее сейчас прооперировать, она потеряет год, реабилитация может занять время. И у меня сейчас нет возможности это сделать. Пожалуйста, я прошу вас, — у нее задрожал голос, — у вас тоже есть сын. Оставьте мою девочку в покое, пускай закончит школу. Я не верю в любовь в семнадцать лет. Поверьте, я знаю, что говорю.

Дарья посмотрела на Топольского, и тот был совершенно сбит с толку, увидев, какой яростный огонь горит в глубине впившихся в него глаз. Он снова развернулся к ней и не сдержался, чтобы не забрать ее руки в свои.

— Даша, — Андрей сам не узнавал свой голос, — простите меня, я не знал, что у Марии такие проблемы. Я хочу помочь вам, пожалуйста, не отказывайтесь. Давайте я помогу оплатить операцию, есть хорошие европейские клиники. Для меня это важно.

— Почему? — она с явным усилием не стала отбирать у него руки. — Зачем вам нам помогать?

— Потому что вы мне нравитесь, — серьезно сказал Андрей, — очень. И дочка ваша нравится. Мой сын унаследовал мой вкус, и, похоже, мою везучесть. Или скорее, невезучесть, — он невесело усмехнулся. — Нас обоих отшили и мама, и дочка.

— Если мне не изменяет память, вы женаты, — голос у Даши теперь звучал очень холодно. Можно даже сказать, льдисто.

— Женат, — не стал спорить Топольский, — но мой брак себя изжил, мы с женой чужие люди, она много путешествует, занимается собой, нас держит только Никита. А с сыном я уже поговорил, и он в курсе, что я подаю на развод.

— Только не говорите, что это из-за меня, — Дашу как будто знобило, и она обхватила себя руками за плечи.

— Нет, не из-за вас, — снова согласился Топольский, — а для того, чтобы начать за вами ухаживать. Возможно, тогда нам с Никитосом повезет?

— Я потеряла мужа, я его любила, — теперь ее голос звучал безжизненно, — и, если у вас есть хоть капля совести, вы оставите меня в покое.