Книга Совратить недотрогу, страница 125 – Юлия Герман

Ведь наверняка отец одного из тех уродов слишком поздно начал зачищать сеть от отвратительного видео с моим участием. После того как имя его сыночка изваляли в грязи и подпортили папе-политику имидж, он, бедный, кинулся исправлять косяки отпрыска, но все, кто хотел, сохранили себе запись на долгую память. Не только для меня оно оказалось роковым и будет долгие годы портить жизнь всем участникам того беспредела.

А это… То, что сделал Державин… Это же, это даже несравнимо. Я верила блондину, любила. И он вот так жестко спустил меня с небес на землю. Не зря боялась ему довериться и старалась избегать. Он оказался еще хуже, чем все те твари вместе взятые.

Я умирала от боли и не знала, куда себя деть. Хотела к маме. Лечь к ней головой на колени, вспоминая, ради кого я жила и чье мнение имеет значение. Но боже мой! Что с ней станет, если до нее дойдут слухи, что дочь стала порнозвездой! Это же окончательно ее убьет.

Нужно как-то оградить ее от этого, что-то сделать. Вот только пока у меня не хватало сил даже для дыхания.

Сидя на кладбище, я выплакала, наверное, весь запас слез, что держала в себе последние годы, стараясь быть сильной для мамы. А теперь сдалась…

Эти тяжесть и боль невозможно носить в себе. К тому моменту, когда Лада появилась на могилках, уже успокоилась, смотря на портрет сестры и снова думая о том, что не будь я такой дурой и не сядь я в машину к Марку, она все еще была бы жива, а мама здорова. И ничего этого с нами не случилось…

Но я подставила всех. И то видео, как и буллинг в школе, воспринимались мной наказанием за смерть Лены и мамину болезнь. Новое видео снова наказало меня за легкомыслие и глупость. Как дальше жить теперь, когда каждая сволочь видела меня такой, какой не должен видеть никто, кроме любимого человека? Как смотреть в глаза людям?

Все эти мысли роились в голове. Жалили и причиняли боль. Не знаю, что бы я делала, не появись на кладбище Лада. Тянуло закончить мучения раз и навсегда. Но я никогда не бросила бы маму. Она мой якорь и мой свет.

Была благодарна Конопатой, что она не обсуждала со мной случившееся и не упоминала Державина. Её папа забрал нас с кладбища, когда солнце начало клониться к закату.

Без разговоров я поехала к ней домой, зная, что к себе дорога закрыта. Державин найдет меня там. А я не собиралась с ним встречаться. Никогда.

К чему слушать его отговорки, когда урон уже нанесен?

— Нат, ты как? Может, все-таки поешь? – спросила Конопатая, заправляя для меня постель на диванчике, стоящем вдоль стены, рядом с входной дверью в ее комнату.

— Не могу.

— Тогда, может, хотя бы чай? – старалась как-то пробудить во мне хоть какие-то эмоции.

— Воды.

— Дать тебе снотворного? У мамы осталось… Ей доктор выписывал.

— Наверное… – понимала, что вряд ли смогу уснуть.

Перед глазами по прежнему стояли кадры того, как двое занимались сексом. Да, теперь наша близость с Державиным воспринималась лишь как животная случка. И ничего больше. А то, что я себе успела навыдумывать, это сугубо мои личные проблемы. Придумала себе образ после того, как мажор пустил пыль в глаза. А на самом деле хотел выиграть проклятые полмиллиона. Жаль, от его денег почти ничего не останется. Ведь Петя расстарался, чтобы ввести меня в заблуждение. Потратился на лечение моей мамы… и не только.