Книга Совратить недотрогу, страница 132 – Юлия Герман

— Что это значит? – упал обратно в кресло родитель.

— То, что я, блядь, понятия не имел, что у меня в комнате спрятана камера!

— Давай вот только тупых отмазок теперь не нужно, – все еще брюзжал отец.

— Нет никаких отмазок. А есть заявление в полицию на Игнатову Миру и Залесского Тимура.

Дело завертелось. Скоро жизнь этой парочки превратится в ад.

— Что за херню ты городишь? – отец еще сильнее сдвинул брови.

— То, что Мира с Никой хотели заснять то, как я занимаюсь сексом с Игнатовой, и показать Наташе, тем самым избавиться от нее. Но я не клюнул. Камера осталась. И Залесский решил, что это шикарный способ поставить меня на место за то, что вышел их злоебучего спора!

— Подожди! Нихрена не понял. Какой спор? – кажется, начал успокаиваться отец.

— С заявлением ты погорячился, – заявил спустя родитель спустя полчаса, когда я рассказал всю историю. – Видео извлечем. Потребуем извинений. Но портить детям жизнь…

— Что? Связи с Залесским и Игнатовым дороже, чем репутация? – по языку разлилась горечь.

— А что ты хочешь? Развязать с ними войну?

— Мне плевать на их родителей. Я хочу стереть в порошок ублюдков, решивших, что они вправе распоряжаться чужой жизнью. С ублюдками, которые оттолкнули от меня единственного дорогого для меня человека, – поднялся на ноги, зная, что не смогу найти союзников в этом доме. – И, чтобы ты знал, видео подчищаю уже без твоей помощи. Если действительно что-то для тебя значу, то хоть раз встань на мою сторону. А нет, то и не мешай! – смотрел прямо в глаза отцу. И, не найдя там понимания, вышел из кабинета.

Сегодня мне предстояло предпринять еще одно действие, прежде чем отправляться к Наташе. Пусть и тянуло меня к ней смертельно, но показаться ей на глаза раньше, чем исправлю тот ужас, в который Мира и Тим превратили ее жизнь, не смогу. Мне нужны были доказательства того, что я дорожил ей, и я их предоставлю.

Пётр

— Кочетова! – окликнул девчонку в очках, поджидая ее у аудитории.

Лада как-то странно вздрогнула и испуганно начала вертеть головой по сторонам.

— Я тут! – махнул ей рукой.

Ловил на себе странные взгляды. Теперь больше никто не пытался поздравлять меня с тем, какой я мужик и как круто уложил Моленину.

Скандал дошел до деканата, и меня временно отстранили от занятий. Последствия этого я решал и со своим адвокатом, восстановившим меня на обучение, и предупредил, что впереди Игнатову и Залесского ожидает суд, что отразится на репутации университета. Поэтому следует в интересах вуза исключить эту парочку.

Но больше всего я волновался за Нату. Поэтому тут же предупредил уважаемого Аркадия Анатольевича, что ее не должны трогать ни при каких условиях. Иначе наш разговор будет проходить совершенно в иной тональности.

Но последовавшая за этим новость выбила почву у меня из-под ног. Наташа забрала документы из универа.

— В смысле забрала? – думал, что ослышался.

— Вчера, – растерянно проговорил ректор.

— Вы заставили ее забрать документы? – сначала все внутри заледенело, а затем охватило огнем гнева.

— Нет. Она даже не разговаривала со мной. Забрала документы и все.

Эта новость отдалась какой-то пульсирующей болью, растекаясь по телу, отдаваясь безнадежностью.

Вчера.

Она еще вчера бросила университет. Неужели решила оставить учебу из-за гребаного видео? А как же… мы?