Книга Совратить недотрогу, страница 130 – Юлия Герман

— Никого к нам не впускать и не беспокоить, пока я не дам распоряжения, – наказывала кому-то за шторкой и сразу вернулась обратно.

Я сидела натянутая как струна, дожидаясь, когда женщина вернется на место и уделит свое внимание. Руфина Александровна не заставила себя ждать. Стук каблуков послышался за спиной, и вот она уже обогнула стол.

— Внимательно слушаю, – опустилась она на диван и установила со мной зрительный контакт.

— Руфина Александровна, – не спасовала перед тяжелым взором, выдерживая его и не отводя глаз в сторону. – Вы говорили, что я могу обратиться к вам в любое время и по любому вопросу, – проговорила то, что еще пару дней назад ни за что бы не озвучила. Я была готова вырвать себе язык, лишь бы не обращаться за помощью к этой женщине, этой семье. Но теперь… Она была моим единственным спасением.

— Да, – ответила она холодно. – И все мои предложения ты демонстративно игнорировала.

— Все же вам удалось внести свою лепту…. – как я залилась, когда узнала, что меня зачислили в университет финансов. Ведь я даже документы не подавала туда. Совершенно не до того было. Мамино лечение, работа. О поступлении в ВУЗ я думала меньше всего. И тут, как гром среди ясного неба, оказалась зачислена в самый престижный ВУЗ региона и один из самых лучших в стране. Более того, за меня, оказывается, была внесена плата за первый год, независимо от того, смогу я там учиться или нет.

Меня штормило тогда и я лютовала так сильно, что вместо благодарности чуть не развернула войну.

Но коварная женщина сделала ход конем. Она убедила маму, что я не могу упускать подобный шанс. И после нескольких недель уговоров я приняла подачку от людей, не принимавших мою сестру, от людей, кто потакал разгульному образу жизни сына, людей, упустивших момент и потерявших старшего ребенка.

Но, глядя на Руфину Александровну, не могла сказать, будто трагедия хоть как-то отразилась на ней. Я до сих пор задумывалась над тем, как так получилось, что эта женщина осталась черства после гибели собственного ребенка. Но, познакомившись с родителями Державина, кажется, лучше поняла этот тип людей. Они не способны любить. В них не заложена привязанность и тем более сострадание. Они – эмоциональные инвалиды.

Родители Марка пытались помочь нашей семье лишь для того, чтобы в глазах общественности и СМИ оставаться порядочными людьми.

— Жаль, что ты отказалась от полного финансирования, – холодно заметила мать Марка. Она сидела, откинувшись на спинку дивана и сложив ногу на ногу. Смотрела холодно, но без неприязни. Хотя я знала, как сильно она презирала всю нашу семью. – Или ты передумала?

— Мне не жаль. Я по другому вопросу. Я хочу переехать с мамой в другой город. Там находятся самые лучшие врачи, специализирующиеся на подобных маминому случаях. Ехать нужно в самое ближайшее время. И я выставляю квартиру на продажу. Но у меня нет времени ждать, когда найдется покупатель.

— Что ты предлагаешь?

— Я предлагаю вам купить у меня квартиру, а затем распорядиться ею по своему усмотрению. Найти хорошего риэлтора и продать ее с хорошей надбавкой.

— К чему такие сложности. Пришли мне смету, и я оплачу лечение.

— Мне не нужна ваша благотворительность и подачки. Я предлагаю вам товар, а дальше вы самостоятельно решаете, брать его или нет, – мысленно молила – лишь бы не отказала.