Книга Совратить недотрогу, страница 29 – Юлия Герман

— Здравствуйте, тётя Света! – сразу же поздоровалась с мамой Лада. – Надеюсь, я сильно вас не потревожила.

— Н-н-не-е-т, – ответила мама.

— Проходи на кухню. Я сейчас подойду, – повезла маму в зал.

Включила телевизор и положила пульт на подлокотник рядом со здоровой маминой рукой.

— Если что, зови, – поцеловала ее в лоб и прошла на кухню.

Лада сидела за столом. Стоило ей встретиться со мной взглядом, как она тут же покраснела и потупила взор.

— Вот, лекции, – положила она три тетрадки на стол. – Думаю, за выходные успеешь переписать.

— Успею, спасибо, – прошла к чайнику, нажимая на кнопку. – Чай будешь? – встала спиной к столешнице разделочного стола, пристально смотря на подругу.

— Да, спасибо, – она снова опустила взгляд, теребя край худи. – Я соскучилась, Нат, – из под очков на меня смотрел грустный щенячий взгляд. – Тяжело с тобой не общаться.

— Я с тобой не ругалась, – сделала глубокий вдох и прошла к столу, сев напротив подруги.

— И я не хотела… – прикусила она нижнюю губу. – Просто… – шумно вздохнула она и поставила локти на стол, закрывая лицо ладонями. – Я понимаю, что ты права, – убрала руки и сняла очки, протирая линзы краем худи. – И я ревную, потому что вижу, какая ты и какая я. Ты ведь если захочешь, любого охмуришь. А мне рядом с тобой и ловить нечего. Но я ж ни о ком думать не могу, понимаешь? Только о нем. А когда тебя в универе нет, он ведь даже не смотрит на меня, – прикусила губу, водрузив на переносицу очки. – Только про тебя спрашивает.

— Ты думаешь, я намеренно пытаюсь переключить внимание Пита на себя? – смотрю на Ладку во все глаза и не верю в услышанное. – Ты же знаешь, что я его на дух не переношу?

— Да, знаю.

— И я совершенно ничего не делаю, чтобы он проявлял внимание. И не поощряю.

— Знаю, – совсем погрустнела Конопатая. – Но не могу не реагировать, понимаешь? Это происходит неосознанно.

— Угораздило же тебя, Лада, – мне было ее жаль. Жаль как подругу, как девушку, жаль как человека, который вынужден проживать такие сильные эмоции к недостойному человеку.

— А что я могу поделать?

— Не знаю, – помотала головой, вспоминая последнюю встречу с Державиным и его многозначительные взгляды, что я так усердно старалась игнорировать.

После его выходки я ведь даже спасибо не сказала за то, что подвез. Вылетела из машины, как только та затормозила у меня во дворе, слышала, как он идет следом и прожигает мою спину взором, но не обернулась, не заговорила. И посмотрела на него лишь единожды, перед тем как закрыть перед его носом дверь подъезда.

Чайник закипел, и я поднялась на ноги, переживая за Ладу и думая, чем могу ей помочь. Вон как эта влюбленность ее изматывает, и ведь действительно ничего не сделать. Только ждать, когда она окнчательно разочаруется в мажоре, переболеет им и найдет новый объект для воздыхания.

— Две ложки сахара, как обычно? – спросила, доставая из шкафа чашки.

— Да, как обычно.

Разлила заварку из чайника и залила кипятком, насыпав две ложки сахара в чашку для подруги. Перенесла кружки на стол и поставила перед Ладой вазочку с клубничным вареньем.

— Прости, к чаю только варенье.

— Это самое лучшее лакомство, – улыбнулась Конопатая, явно чтобы не обижать меня.

— Ты знаешь… – решила не оставлять информацию о визите мажоров в мой ресторан в тайне. Хватит с меня недомолвок. Лучше проговорить все обиды сразу, чем вынашивать их в себе и додумывать то, чего нет. – В тот день, когда ты осталась дома и не пришла на пары, Державин, Руднев и Гордеев приходили в “Премиум”.