Книга Неверный, страница 141 – Тала Тоцка

А еще я была трусихой. Да, именно. Мне не нравился Сикорский, дико не нравился. Бесила его манера смотреть на меня с идиотской улыбкой, будто я маленькая девочка, а вопросы задавать Рустаму. Бесила привычка обращаться ко всем «миленький». Мне дико не нравилось, что я «миленькая».

Однажды я нашла в интернете форум, где обсуждались похожие проблемы, и даже на нем зарегистрировалась. Там люди делились информацией, рекомендовали врачей и клиники. Я предложила мужу попробовать пойти к кому-то другому, но он отказал. Мягко, необидно, но отказал.

Сейчас бы я попробовала его переубедить. Возможно даже поругалась. А тогда покладистая Соня не рискнула навлечь на себя недовольство мужа и уступила. Промолчала.

Струсила.

Если бы я тогда настояла. Если бы отказалась, ничего бы этого не было. Не было целой цепочки трагических событий, в результате которых наша с Рустамом семья умерла, а у Ди и Руса оказался чужой ребенок.

При упоминании о Ди волосы на голове шевелятся от страха. Как пережить такое? Знать, что твой ребенок рос с чужой равнодушной теткой. Недолюбленным, ненужным ни матери, ни отцу? А еще знать, что тот, кого ты считала своей родной кровиночкой, тебе совсем чужой?

Представляю себя на ее месте. Что вдруг сейчас выясняется, будто моя Майюша не моя дочь. Смогу ли я от нее отказаться? Выключить свою любовь и материнские чувства по щелчку пальцев?

Представляю и… не могу. Это невозможно. Чувства не включаются и не выключаются, они либо есть, либо нет.

Это страшно, оказаться на месте Ди. Но я почему-то уверена, что Дамира она никому не отдаст. Загрызет за него, а не отдаст. И Руслан тоже…

Все верно сказал Демид. Узнай я сразу об этой вскрывшейся подмене, не задумываясь согласилась бы привезти Майю. Мне не за что наказывать Руса и Диану. Конечно, со злости обвинить можно каждого. Но уверена, если бы кому-то понадобилось подменить мою дочь, у них бы все получилось.

Представляю, как теперь Ди терзает себя, посекундно вспоминая свое пребывание в роддоме. И даже не спрашиваю себя, что бы я выбрала. Свою участь или ее.

Лучше так как я. Пусть одна, пусть без мужа, зато со своим ребенком. И Рустам повел себя по-мужски, выделенных мне при разводе денег хватило с головой. Он не стал мелочиться, хотя я ни на что не претендовала.

А теперь он составил на меня завещание. Это правда, или Демид придумал красивую плаксивую историю, чтобы смягчить мое сердце? Я если честно не удивлюсь никакому развитию этого дичайшего сценария. Вплоть до того, что Рустам в самом деле увезет Лизу, чтобы создать с ней крепкую и любящую семью.

Захлебываюсь от слез и смеха, закашливаюсь и прячу лицо в подушку, чтобы не разбудить дочь.

Ольшанский может все что угодно. Но я должна спросить себя честно: готова ли я к такой развязке?

Нет, не готова. Но как по его представлению я могу помешать намерениям Айдарова? Броситься ему на шею? Попросить прощения? Эти годы тоже никуда не денешь.

Он не принимал меня всерьез. Он не посчитал нужным мне рассказать и признаться.

Он чуть не убил моего ребенка.

Нашего…

Переворачиваюсь на спину и смотрю в потолок. Ничего я не буду делать. Мы просто завтра придем с Майей в клинику. Демид сказал, там будут все Айдаровы.

Пусть Рустам узнает, что у него есть дочь. Большего я для него сделать не могу.