Книга Я тебя верну, страница 115 – Тала Тоцка

Они все верно рассчитали. Если останется один глупый Стебелек, его будет легче расколоть. Вообще не составит труда.

Им и не надо, чтобы я поверила. С самого начала. Разве только чтобы вызвать шок.

Алекс потому и ходит без охраны. Это цивилизованная Европа, он бизнесмен Александер Эдер, а не бывший криминальный авторитет Марат Хасанов. Зачем ему охрана?

Они просто никак не могут доказать. Хотят и не могут. Потому и понадобился экспериментальный препарат для смены ДНК.

И они нашли способ.

Вот только…

Поворачиваюсь к мужу, улыбаюсь. Говорю по-английски.

— Это отец Кристины, господин Хасанов, — а потом к «Марату», и уже на русском. — Я рада видеть вас живым и невредимым, господин Хасанов. Кристина внизу с Лорой, она будет тоже очень рада. Знакомьтесь, это мой муж, Алекс Эдер.

На мою талию ложится рука, Алекс снова уверенно меня обнимает, глядя в свое бывшее отражение.

У «Марата» нервно дергается щека. Он передергивает плечами, хрипло бросает.

— Что ты несешь, глупая девчонка? У тебя в животе наш сын.

Рука на талии впивается мне в кожу, мне больно даже через платье.

Но тут я почти уверена, что они блефуют. И у меня тоже нет выбора.

— Вы большой выдумщик, господин Хасанов, — говорю холодно. — Я, конечно, очень вам благодарна за то, что помогли вернуть украденное наследство. И одно время я действительно была в вас влюблена. Но у нас с вами ничего не было. Это не ваш ребенок. Я позвоню Кристине, скажу, что здесь ее папа?

— Не надо, — злобно бросает «Марат».

— Пойдем, пока здесь полиция не нарисовалась, — буркает один из бандитов. Они исчезают в коридорах, ведущих к техническим лифтам. А я из последних сил висну на шее мужа.

* * *

Алекс

Она повисает на моих руках легким перышком, и я боюсь ее задавить, так сильно сдавливаю в объятиях.

— Девочка моя, — шепчу в душистые волосы, целуя, куда попаду, — моя родная. Умница…

— Я думала, они тебя убьют, — бормочет она, подставляясь под мои губы. — Или нас обоих.

— Как же, — отрываюсь, вглядываюсь в любимое до болезненных спазмов в грудной клетке лицо, — как же, когда у меня такая смелая жена?

— Где они его взяли, Алекс?

— Не знаю, малыш. Не знаю. Ты сразу поняла, да?

— Да, — кивает она. — Он говорил не как ты. Смотрел не как ты. У него не твои руки. Он не ты!

Я снова сгребаю ее в охапку и вжимаю в себя.

Моя, моя, моя. Только моя могла так…

Пусть теперь хоть кто-то что-то скажет. Да похуй, что у нас разница почти в восемнадцать лет, вот просто похуй.

Так вышло, что моя женщина родилась, когда я уже был взрослым парнем. Главное, что я ее дождался. Я ее нашел. Узнал, пусть не сразу, но понял, что мое. И не отпустил.

И пусть захлопнут свои пасти те, кто говорил мне «Забей, она молодая, тебя забудет». Хер там. Пусть бы посмотрели. Такое блядь в кино не покажут. Я сам охуел, когда этого Франкенштейна увидел. Восставшего, блядь, из ада…

Это потом, когда присмотришься, видно, что не я. Он ниже, коренастее. Массивнее, но из-за того, что кости шире, а не за счет мышечной массы.

Я все успел рассмотреть, когда мысленно с малышкой своей прощался. Потому что видел — она поняла. Почти сразу.

Потому что «говорил не так, смотрел не так». Потому что не мои руки.

А когда меня в ресторане в компании друзей Алекса и Клер увидела, сразу узнала. Через весь зал ко мне рванула.