Книга Я тебя верну, страница 57 – Тала Тоцка

— Я позвонил в больницу, они выслали машину. Я хотел везти тебя сам, сказали, нельзя. Нужно чтобы на месте осмотрел врач. Поехали домой.

Он очень бережно усаживает меня рядом с собой на переднее сиденье, откидывая его так, чтобы я сидела полулежа. Обегает машину, придерживая полу пальто, а у меня перед глазами все плывет. И снова вихрем кружатся точки.

В машине тепло, я сворачиваюсь на сиденье клубком. Алекс косится, но молчит. Кусает губу, давит на газ. Мы и так едем быстро.

Я бы уснула, но мы уже приехали. Он снова берет меня на руки, несмотря на мои слабые протесты. Вносит в дом, я чувствую совсем другие запахи. Где я? Куда он меня принес?

Чувствую спиной твердость кровати, чувствую, как с меня снимают пальто, ботинки и… все.

— Лиза, Лиза, — слышу как сквозь вату, с трудом разлепляю веки.

Я потеряла сознание? Алекс стоит рядом с телефоном, говорит раздраженно, нервно сжимая трубку.

— Навигатор правильно показывает, первый поворот налево. Да, я сейчас выйду на крыльцо и вас встречу.

Я вижу, что лежу на широкой кровати, а прямо напротив висит огромный портрет, в который я смотрюсь, как в зеркало.

И я понимаю, что я не дома. Я в его доме и в его спальне.

Но что здесь делает мой портрет?

Мое прошлогоднее фото, где я на Лазурном берегу смотрюсь в объектив фотоаппарата и улыбаюсь.

* * *

— Рассказывайте, мисс, что с вами случилось? Сильная боль, температура, головокружение? — мужчина лет пятидесяти с седеющими висками подходит к кровати и садится на стул. — Кровотечение было?

Ставит кейс на пододвинутый столик. Следом за ним медработник вносит портативный аппарат УЗИ и тоже ставит на стол.

Алекс молча стоит у них за спиной со сложенными на груди руками, уперевшись в стену.

Я сижу в кровати, облокачиваясь на подушки. Отвечаю на вопросы как школьница возле доски и все время чувствую на себе его взгляд.

Тревожный. Нервный. Взвинченный.

Мне до сих пор неудобно от того, как я кричала и требовала ответить, куда делся портрет. Потому что пока Алекс выходил встретить медиков на крыльцо, я снова ненадолго отключилась. А когда пришла в себя, никакого портрета на стене не было.

Но ведь он был. Я хорошо помню.

Или нет?

Я уже начинаю в себе сомневаться.

Если бы он был, когда бы Алекс успел его снять, если он пошел за врачом? И когда я открыла глаза, они как раз вошли в спальню?

Я сразу глянула на стену — портрета след простыл. Или его и не было?

Если бы я могла встать и посмотреть, есть ли там гвоздик! Или отверстие в стене. Но это все такая чушь и мелочь по сравнению со здоровьем моего малыша!

Заставляю себя забыть о портрете.

Доктор меня осматривает, измеряет давление, задает еще десяток вопросов. Часть адресована мне, часть — Алексу. Почему-то.

Но я не возмущаюсь. Если бы не Алекс, не знаю, чем бы все закончилось. Мне даже подумать страшно.

Тем временем доктор раскрывает кейс с аппаратом УЗИ.

— Ну-ка посмотрим, что тут у нас, — говорит он, ставя датчик на живот.

Экран вспыхивает серыми пятнами, мужчина сосредоточенно щурится, щелкает кнопками. Через пару минут выключает аппарат и протягивает мне салфетку.

— Вытирайтесь. Ну что, причин для паники пока не вижу. Есть признаки незначительной отслойки плаценты, но прямой угрозы потери малыша на данный момент нет. Давление в порядке, сердцебиение плода стабильное, матка не в тонусе. Кровотечения тоже нет.