Книга Наследник для дона мафии, страница 17 – Тала Тоцка

Тетушка Лоренца разохалась, когда приехала меня навестить, и сразу же вывалила тайну болезни Маттео Ди Стефано.

А я когда слушала, понимала, как мне повезло. Маттео нельзя было оперировать в раннем возрасте, врачи ждали, пока он сам вырастет и подрастет сердце. Слишком узкий доступ, нестандартное расположение, высокие риски того, что он не проснется после наркоза.

Лоренца свистящим шепотом рассказывала, как настаивал на операции дон Винченцо и до последнего сопротивлялась донна Паола. И как она потом быстро ушла за сыном. Не простила себя...

Я искренне жалела Маттео и донну Паолу и в то же время радовалась, что у нас все не так.

Вот только слишком неусидчивый и подвижный у меня рос малыш. Я не могла за ним уследить, иногда буквально приходилось не спускать его с рук, чтобы он не активничал.

Это началось недавно. Сначала у Раэля носом пошла кровь. Он показался мне вялым, сонным, и я побежала в больницу.

Гипоиммунная форма апластической анемии с эпизодическими вспышками — такой прозвучал вердикт врачей. Я выслушала много медицинских терминов, но все сводилось к одному.

В организме моего ребенка периодически происходит сбой, и тогда вырабатывается меньше клеток крови, чем обычно. Это и приводит к быстрой утомляемости, носовым кровотечениям, а может и к обморокам.

Причина все та же — наркоз и антибиотики во время беременности.

При правильной поддержке организм может восстановить кроветворение сам. Но если не поддерживать, мы можем «провалиться» в тяжелую форму.

— Молитесь, синьорина, — сказал мне доктор, — молитесь днем и ночью, чтобы все осталось как есть. У детей функция костного мозга постепенно может нормализоваться с возрастом. Сейчас главное подобрать максимально совместимую плазму.

Домой я шла медленно, наверное, полдня.

Раэль уже бодрый и здоровый бежал впереди и здоровался со всеми прохожими. Ему бесконечно умилялись, улыбались, останавливались, чтобы заговорить или чем-то угостить. А я плелась сзади и понимала, почему ноги отказываются меня нести.

Потому что здесь и сейчас начиналась моя дорога к дому Ди Стефано. К тому, о ком я поклялась забыть. И никогда не вспоминать...

Если плазма Феликса подойдет, я буду принимать решение, как действовать дальше. Если нет...

Если нет, нам нечего здесь делать.

Аккуратно сворачиваю систему с иглой, прячу в карман вместе с пробирками. Здесь ее выбрасывать нельзя. Я ее промою, порежу на мелкие кусочки и выброшу, когда повезу пробирки в лабораторию.

Прежде чем забрать поднос и уйти, пробую пульс. Кладу ладонь на влажный лоб. Наклоняюсь, прислушиваюсь.

Феликс дышит ровно, цвет лица у него не изменился.

Он близко-близко. Такой родной, когда спит. Такой любимый...

Сердце гулко колотится где-то в гортани.

Я не Аян и не эскортница. Я все-таки жена. Пусть уже нелюбимая...

И я все-таки не могу удержаться.

Буквально на секунду прижимаюсь губами к сухим твердым мужским губам. Затем скольжу ниже и уже чуть надольше и безопаснее — к мускулистому покатому плечу.

Утыкаюсь в него лбом.

Мне так было без тебя тяжело, Феликс. Если бы ты только знал, как мне было тяжело.

И насколько тяжелее теперь будет...

Сглатываю, быстро поднимаюсь с пола. Беру поднос, выхожу из спальни и плотно закрываю локтем за собой дверь.