Книга Наследник для дона мафии, страница 194 – Тала Тоцка

Моя жена все это время жила со мной в моем доме. В моей постели. Заботилась обо мне. Держала весь дом в своих нежных ручках. Привела в мой дом моего сына.

А я был слепым и глухим. Не видел очевидного, хотя их было столько, этих подсказок. Буквально на каждом шагу.

Но я сделал все, чтобы она от меня ушла.

Грудь распирает, я дышу, а воздуха все равно мало.

Я хочу ею надышаться. Ими. Мне их так не хватало все эти дни.

Тону в ее темных глазах. При желании я могу в них утопиться. Не зря, когда они были голубыми, то казались мне кукольными.

Больше не носи линзы, милая, тебе не идет. И вообще в темном цвете тебе лучше...

Пальцы намертво впиваются в столешницу, отрезая любой путь к отступлению.

Ты больше никуда от меня не сбежишь, mia cara, даже не надейся.

Смотрю, смотрю, не могу насмотреться. Соскальзываю взглядом вниз на губы.

Вот почему я дурел от них — они остались такими же, совсем не изменились. Как голос, как улыбка. Как жесты, походка. Где блядь были глаза мои?

Почему я тебя ни разу не нарисовал? Я бы тогда сразу все понял.

Хотя нет, я все замечал, просто считал это наваждением, приписывал своим ебанутым фантазиям. А теперь не могу от нее глаз отвести...

В ней так много Роберты, что мне кажется я прямо сейчас услышу ее выразительное итальянское «Чего синьор желает?»

Мне так хуево без тебя было, милая. Не знаю, как я блядь выжил...

Меня раздирают противоречивые желания. Одно из них — крепко сдавить обеими ладонями нежную шейку за то, что прятала от меня себя и моего сына. Другое — схватить в охапку обоих, увезти подальше от чужих глаз и охранять как дракон свое золото.

Но суть сказанного наконец-то добирается до сознания.

— Стоп, — мотаю головой, — меня усыпили? О чем ты?

— В лимонной воде было снотворное, Феликс. Ты пил прямо из кувшина, поэтому спал как убитый, — говорит моя жена.

— Что значит, насильно заменили? А куда смотрела наружная охрана?

— Ты не знаешь, какие твои пираты были продажные? Абди и тех, кто был верным тебе, усыпили, остальных просто купили. Охранники Светланы вытащили меня из постели, она сказала, что ты не заметишь подмены, — ее глаза светлеют, она отворачивается.

— Я заметил, — говорю хрипло, сильнее сжимая пальцы.

— Правда, Феликс? — Милана вскидывает подбородок. — А я видела другое кино. У тебя в спальне была камера. И меня заставили смотреть, как ты ее трахаешь...

Усилием воли заставляю себя не отводить взгляд. Скриплю зубами.

— Сначала да, я решил, что это ты. А потом понял... Ты кажется недосмотрела свое кино, Робе... Милана?

— Нет, я выбросила телефон в воду и... отключилась, — она снова отворачивается. — Пришла в себя уже на корабле.

Прикрываю глаза, пальцы сжимаются в кулаки. Воображение легко дорисовывает то, что недоговорено.

Бескрайняя гладь океана. Солнце, уже поднимающееся высоко над горизонтом. Лодка, в которой ржущие ублюдки везут насмерть перепуганную девушку.

Мою жену. Которую они вытащили из моей брачной постели. А вместо нее подложили суку, которая полезла ко мне сосать своим мерзким грязным ртом...

И я повелся. Я поверил. Подумал, что перебрал с кальяном, а там было еще и снотворное.

Но как я мог поверить, что в остальном тоже везде была Лана?

К нам подходит Аверин с доброжелательной полуулыбкой. Приветственно помахивает бокалом. Со стороны выглядит вполне естественно, что он подошел меня поздравить. А мне по-прежнему хочется его уебать.