Книга Наследник для дона мафии, страница 57 – Тала Тоцка

Я хочу броситься ему на шею. Не могу удержаться.

Я сейчас оттолкну эту чертову стойку и крикну «Костя, это я!»

— Что с вами, синьорина? — он наклоняет голову, всматривается в мое лицо. Быстро-быстро моргаю, мотаю головой.

— Ничего, все в порядке, синьор. Я могу что-нибудь для вас сделать?

Он непонимающе переспрашивает.

— Простите?

— Вам что-нибудь нужно? — терпеливо уточняю. — Может вам чего-нибудь принести?

— А, нет, мне ничего не нужно, — он качает головой, но я не хочу уходить.

И мне очень хочется сделать для него хоть что-нибудь.

— Может, синьор подумает? Может, я могла бы быть чем-то полезной? — голос срывается, и я понимаю, что сейчас я рискую проколоться как последний дилетант.

— Это вас дон надоумил предложить допуслуги, или это ваша личная инициатива, синьорина? И он не в курсе? Так я быстро поставлю его в известность, — голос Аверина сочится ядом, а из глаз струится пренебрежение. И я первое время не понимаю, что он имеет в виду.

А когда понимаю, меня накрывает волна стыда. И обиды за Костю.

Боже какая я дура! Что он обо мне подумал?

— Что вы, синьор, вы не так меня поняли, — шепчу, краснея, как томатная паста. — Простите за мою навязчивость, я всего лишь хотела, чтобы вам было здесь комфортно.

— Мне комфортно, благодарю, — отвечает он сухо.

— Я могла бы почистить вашу обувь, — продолжаю сиплым шепотом. Я помню, как важно для Аверина, чтобы его ботинки были идеально чистыми.

Он поднимает брови.

— Хм. Можно, — достает из портмоне двадцать евро, протягивает мне, — возьмите. Сегодня больше меня не беспокойте. Как почистите, оставите обувь возле двери. Я буду отдыхать.

— Как скажете, — киваю.

Тянусь за купюрой, беру руку Кости и быстро прижимаюсь щекой.

— Благодарю вас, синьор, вы так добры, — улыбаюсь, сглатывая слезы. Не могу сдержаться. Пускай думает, что хочет.

Раз уж нельзя его обнять, пусть хоть так...

Он смотрит на меня как на идиотку, быстро одергивает руку. Я все еще улыбаясь иду к гардеробной за обувью. Незаметно опускаю купюру в карман пиджака, который висит на вешалке, забираю пару дорогущих стильных лоферов.

Узнаю стиль Кости.

— Спокойной ночи, синьор. Хороших снов, — и так же улыбаясь выхожу из гостевой комнаты, оставляя шокированного Аверина стоять, держа руку на весу.

* * *

Андрей

Больше в Турции Платонову было решительно нечего делать.

Последними, к кому он попытался сунуться, были родственники Окана Йылдыза. Но они не то что ничего не стали рассказывать, они даже разговаривать с ним не захотели.

Поэтому из Измира Андрей полетел в Испанию.

Он рассчитывал на Аверина. Его интересовал период жизни Феликса, который оставался тайной, покрытой мраком.

Но в конце их встречи Андрей чувствовал себя как после любимого развлечения испанцев — корриды. Только ощущал он себя не уставшим тореадором. И даже не измотанным быком.

Андрей ощущал себя мулетой — красной тряпкой, натянутой на палку, которой тореадор дразнит быка.

Теперь он как никто понимал Демида Александровича и полностью его поддерживал.

У Аверина просто ничего невозможно узнать, если тот не желает делиться. При этом сам хочет вывернуть собеседника наизнанку, вычистить и выпотрошить.

Только Аверину не повезло с Платоновым, тот слишком долго проработал с Ольшанским, чтобы вот так взять и выложить весь наработанный материал, получив взамен глубокомысленные «Кхм...», «Мда...» и «А хуй его знает».