Книга Наследник для дона мафии, страница 63 – Тала Тоцка

— Он отец, Милана, — перебивает меня Костя, — он имеет право знать.

— Это очень дорогостоящая операция, — вставляет свои пять копеек Душнини, хотя его никто не спрашивает, — где вы собираетесь брать такие деньги?

Аверин бросает на него уничтожающий взгляд. Я отвечаю сначала Платонову.

— У меня есть деньги, не беспокойтесь, — и возвращаюсь глазами к Косте, — ты же поможешь мне продать махр? Я смогла его вывезти из Турции...

— Как? — у него округляются глаза, брови выгибаются дугой. И тут же вокруг глаз собираются морщинки. — Ай, молодец! Иди, я тебя поцелую!

Берет меня за голову, целует в лоб. Отстраняется, разглядывает с неприкрытой гордостью, как будто сам его вывез.

Платонов терпеливо ждет, но ничего не говорит. И мы ему ничего не объясняем. Костя возвращается на место.

— Я сама хотела подать заявку в банк крови, — говорю тихо. — Когда я шла сюда, то не думала, что будет так...

«Больно» не договариваю. Костя понял, а Андрей для меня слишком чужой, чтобы я перед ним так обнажалась.

— Вы можете сказать, что это не мое дело, — прокашливается Платонов, — но вы понимаете, что я должен буду рассказать Феликсу. Или вы скажете ему сами. О Рафаэле.

Аверин молчит, подперев рукой подбородок. Его лицо мрачное и хмурое. Он тоже считает так, как Душнила, но не хочет ему поддакивать. Все равно он на моей стороне. Все равно...

Так тепло становится. И легко. С ним в сто, нет, в тысячу раз легче.

— Когда я выходила замуж за Феликса, — поворачиваюсь к Платонову, — он не был Ди Стефано. Если придерживаться хронологии, то я Милана Фокс. И наш сын тоже. Феликс с тринадцати до тридцати лет доказывал своему отцу, что он никогда не возглавит семью. В итоге Винченцо его победил. Все вышло так, как он захотел. Как ты говорил, Костя. Сын к нему вернулся. Феликс, который бредил новыми технологиями, стал главой сицилийского клана. Я не хочу такого будущего своему ребенку, Андрей. Поэтому я буду молчать столько, сколько будет позволять ситуация.

— Вы просто всего не знаете, Милана... — Платонов пытается мягко возражать, но тут его перебивает Аверин.

— Думаю, Роберта права, — он это говорит, и у меня внутри бьют радостные фонтаны. Роберта! Он меня послушал! — А для этого нам надо рассказать вам всю историю от начала до конца. Ты же не против?

Он смотрит на меня. Я качаю головой. Не против.

— Отлично. И мне хотелось бы послушать о том периоде жизни, в котором я тебя похоронил.

— Давай только рассказывать будешь ты, — бормочу. Не представляю как я все это заново буду переживать.

— Не вопрос, — кивает Аверин и садится поудобнее.

Он передает события сухо, сжато, но на удивление информативно. А я слушаю, распахнув глаза. Какой же со стороны я выгляжу наивной дурой! Дурой и идиоткой!

Судя по вытянутому лицу Платонова, он думает примерно так же.

Потом приходит моя очередь рассказывать.

Я не умею так как Костя. У меня не получается сжато. Я пускаюсь в дебри, запинаюсь. Постоянно сбиваюсь, возвращаюсь обратно. Начинаю плакать, особенно когда вспоминаю Азиз-бея и перебитый персонал.

Аверин встает, подходит к окну, достает сигарету. Закуривает, выпускает дым в окно. И молчит, не перебивает. Не задает ни единого вопроса. Только когда рассказываю, как додумалась открыть сейф, подтащив мертвого Азиз-бея к датчику, тушит сигарету о пепельницу. На моменте, когда выгребаю из сейфа все деньги, подходит и снова крепко целует в макушку.