Книга Наследник для дона мафии, страница 84 – Тала Тоцка

Опускаю руки на подлокотники.

Медленно, очень медленно откидываюсь на спинку кресла.

Разворачиваюсь.

И получаю удар в самое сердце, когда вижу перед собой лицо, которое мечтаю забыть как свой самый мучительный кошмар.

Лана.

Нет, блядь, нет.

Она ведь не смертница?

И все же это она.

Стоит с чуть испуганным видом, приоткрыв пухлый рот. Ее распахнутые глаза смотрят открыто и с ожиданием. В руках сжимает папку с документами.

Папаша отправил? Или сама выпросила?

Все зависит от степени ее ебанутости или похуизма к собственной жизни.

Но я жду, что она скажет дальше. А сам продолжаю смотреть.

Когда я ее видел в последний раз, у нее была короткая стрижка и плюс лишние килограммы.

А сейчас передо мной другая. Та, которая приходит в снах, которая живет со мной в этом особняке, только волосы у нее короче...

Это та Лана, в которую я влюбился по новой в Африке, когда начал узнавать ее с другой стороны. Когда поверил в то, что это не она, что она другая девушка. Милая. Милана...

Почти другая...

— Феликс, я пришла извиниться, — тихо говорит почти та Лана. — Прошло столько лет. Я была так неправа, когда устроила тот глупый спектакль, играла с твоими чувствами, позволила тебе зайти так далеко. Я допустила просто чудовищную ошибку. Если бы только знал, как я себя корю! Но время все лечит, правда же?

Правда. Конечно. У меня в груди охуенный залеченный рубец размером с побережье от Могадишо до Найроби. А так все заебись.

Молча слушаю дальше.

Наверное, это ее вдохновляет, и она продолжает уже смелее. Подходит ближе, осторожно протягивает папку.

— Вы с папой продолжаете работать вместе, и я подумала... Вот документы привезла, он попросил... Так я подумала, что может нам пора с тобой помириться? — она несмело улыбается, и внутри у меня с грохотом трескается и обваливается так тщательно наращиваемая мною маска цивилизованного европейца Феликса Ди Стефано.

На волю рвется дикарь, который за эти годы изголодался. Он обезумел и жаждет крови. И у меня нет ни малейшего повода его останавливать.

— Мы могли бы с тобой если не попробовать начать снова, то хотя бы стать друзьями...

— Друзьями? Можно и друзьями, — говорю хрипло.

Ее улыбка смелеет, она подходит совсем близко. Лицо оказывается на расстоянии вытянутой руки.

В голове бьется как птица о прутья клетки:

«А не похуй тебе, Феликс? Она снится тебе, она измотала тебя, она выпила тебя до капли. Просто выеби, что изменится? Чем она лучше или хуже любой бляди в Палермо или том же Риме?»

Протягиваю руку, запускаю в мягкие волосы на затылке. Подтягиваю ближе, наклоняюсь. Вглядываюсь в лицо, которое вызывает дрожь и спазмы в паху, в позвоночнике. В висках стучат молотки, сердце с шумом прокачивает кровь, синхронно отдаваясь в ушах гулким эхом.

— Так ты поебаться пришла или отсосать, я так и не понял? — говорю, чувствуя, как подрагивают ноздри. И уголки губ дергаются.

Вообще я хотел улыбнуться. Хер получилось.

— Я...я... Ну что ты, Феликс, я не думала, но если ты хочешь... — она хлопает глазами, и в нос ударяет чужой запах.

Чужой женщины. Резкий. Нахуй ненужный.

Выворачиваю гибкую шею, смотрю в глаза. В глубине горит жадный хищный блеск. Линия губ расплывшаяся, они явно больше чем были. Раньше она их не накачивала.

Еще большая фальшивка, чем была.