Книга Падение вверх, страница 118 – Татьяна Кадуцкая

Оставшихся денег Дамаскинской хватило бы на основательный ремонт дома, но было ещё одно дело, на которое она собиралась потратить свалившееся наследство — месть Фролу Полянскому. Прошло много лет, боль ушла, и рана зажила, но шрамы остались. Ведьма помнила, и не для того чтобы лишний раз пожалеть себя (это случалось крайне редко), а для того, чтобы отомстить.

Пока Карицкий, используя свои связи, занимался делом Лаурина Дамаскинского, Лилея думала, как поквитаться с Полянским. И с этим неожиданно помог Жюст Атталь.

Летним вечером ведьмаки сидели в беседке, болтая о том о сём.

— Я прошение в ковен подала. На третий круг силы, — призналась девушка.

— Пройдёшь, — заверил сосед, доставая из кармана сигареты.

В синем бархатном небе мерцали звёзды, серпики лун застенчиво выглядывали из-за проплывающих облаков. Неожиданно послышался звонкий смех и голоса, по улице пробежала стайка молоденьких ведьмочек.

— К Лите готовятся, — догадалась Лилея.

— Сходим?

— Нет.

Мужчина криво усмехнулся и искоса глянул на соседку:

— Кто так обидел тебя? Ты боишься веселиться, всегда в чёрном...

Он не договорил, потому что девушка поднялась, не желая продолжать неприятную беседу.

— А может, мне просто нравится этот цвет.

Однако сегодня Атталь не стал молчать, решив разобраться с тайнами, и в спину ведьмы полетело:

— В Зорне до сих пор вспоминают ту грозу.

Дамаскинская медленно повернулась и впилась в его лицо немигающим взглядом. Воздух вокруг завибрировал от напряжения. Но мужчина только хмыкнул:

— Разгони тучи, Лилея. Я не боюсь.

Она склонила голову набок и скептически усмехнулась. Жюст спокойно прикурил сигарету.

— Боятся те, кому есть что терять, а мне — нечего!

Дамаскинская неспешно вернулась в беседку и скрестила руки на груди.

— А как же жизнь? Разве она не самое ценное, что у нас есть?

Мужчина пожал плечами:

— Когда знаешь, что впереди — перерождение, волей-неволей надеешься на лучшую версию. И тогда ценность нынешней сильно падает.

— Чем же тебя не устраивает твоя жизнь?

Атталь выпустил струйку дыма.

— Разговор не обо мне.

Несколько секунд они смотрели друг другу в глаза, словно бились взглядами, и Лилея уступила первой.

— А тебе не кажется, что ты лезешь не в своё дело?

— Не кажется. Хочешь ты того или нет, но я привязался к тебе. А свои слабые места я предпочитаю хорошо знать и прикрывать.

Ведьма присела напротив.

— Кто тебе рассказал?

Мужчина снова затянулся, и в сумерках кончик сигареты опасно заалел.

— Никто… Собирал информацию по крупицам. Даже удивительно, что твою историю так замалчивают. Хорошо, что Полянский-младший оказался чрезвычайно хвастливым и разговорчивым.

Девушку передёрнуло при упоминании имени обидчика.

— Ты говорил с ним?

— Не лично, — Жюст качнул головой и попросил: — Рассказывай, Лилея.

…Дамаскинская не стала углубляться в собственные эмоции и переживания, хотя ведьмак видел, насколько тяжело ей даётся каждое слово. Девушка не любила откровенничать и сейчас уложилась буквально в несколько минут. Когда она закончила свой рассказ, Атталь как раз докурил сигарету.

— Ты обратила внимание, насколько подробно помнишь случившееся? — он пристально посмотрел на соседку. — Из каких бокалов пила, царапина на полу... Тот вечер буквально врезался в память — глубоко, намертво. Не удивлюсь, если фантомная боль будет преследовать тебя всю жизнь, а то и не одну, — и мужчина вдруг улыбнулся. — Хотя теперь мне легче принять твой отказ от ухаживаний. Я понял, что банально не вывезу тебя и нашу любовь.