Книга Желанная рабыня, страница 22 – Ани Файер

Потом я вырос и научился давать сдачи. А когда стал постарше и намного крупнее своих сородичей, насмешки прекратились вовсе. Меня стали бояться, когда кровь Великих дала о себе знать, изменив цвет моих обычно серых глаз на те, что сейчас — жёлтые. Это событие происходит у всех по-разному, и только у тех, в которых течет кровь одного из Создателей, кровь Древних, которая передается только по праву принадлежности к королевскому роду. У меня это состоялось гораздо раньше, чем у моего отца и всей его родни. К пятнадцати годам меня боялись уже практически все из братьев. Но не моей силы и мышечной массы, не свойственной худощавым Белым эльфам, а того, что моей целью является лишь одно — взойти на престол, свергнув истинного правителя и убив всех потомков этой династии, до которой мне нет и дела. Нахер надо марать руки в этой ядовитой крови своей родни!

Прямых наследников у правителя Белых эльфов не было, хоть женщины отца и жили с ними обоими, и числились их общим гаремом. Братья с одним гаремом — такое сплошь и рядом. Но дети, что рождались у наложниц, все были совсем не от нашего правителя. Так как ходили слухи, что он не особо любит девушек, предпочитая молодых юношей, гарем которых он прячет где-то в стенах огромного дворца, вызывая к себе ночью очередного фаворита. Кухарка Айса знала все сплетни нашего замка. Мне было интересно послушать очередные новости. Мой дядя и отец были родными братьями, но кровь Древних дремала лишь в одном из них, не успев проявить себя раньше. Поэтому, правителем оказался «любимый» дядюшка, вовремя пройдя ритуал крови наследника, несмотря на то, что тот был младшим из братьев.

После его смерти на троне должен был восседать старший из сынов моего отца, который почувствовал в себе силу Великих. Его глаза как раз изменились, проявив себя. Ему было почти тридцать на тот момент. Это событие стало вполне себе возможным, когда правитель земель Белых эльфов неожиданно двинул кони прямо в своей же мягкой постельке с пеной у рта. И дебилу будет понятно, что его отравили. И скорее всего — один из любовников, либо это был один из моих братьев по указке какой-нибудь наложницы. Но все вокруг благополучно нашли козла отпущения, спихнув всю вину на меня, конечно же, незамедлительно заключив под стражу. Я тогда сильно подрался со всей роднёй, кто меня обвинял в содеянном. Когда меня скрутила охрана, а старший брат приставил кинжал к горлу, собираясь прирезать, как какую-то свинью, молодые девки из его же гарема взбунтовались, прося о помиловании и решения Совета старейшин. Не зря я их потрахивал втихаря ото всех. Мне-то самому гарем нельзя было иметь, так как я бастард, да ещё и не достигший совершеннолетия. Такие как я могут завести своих девушек, только если нет прямых наследников и при условии, что буду способен прокормить их рты. А у меня — ни гроша за душой на тот момент не было. Не спермой же их кормить каждодневно⁈ Не думал, что буду благодарен этим шлюхам за своё заточение под стражу.

Но недолго я радовался.

Дошло до того, что неделю спустя меня пытался убить уже другой из братьев, когда я был в темнице, потому что неожиданно скончался очередной правитель — наш старший брат, не успев присягнуть на верность своему государству и Совету старейшин. Я был в состоянии аффекта, и сам не понял, как всё произошло. Я просто выбил кинжал из его рук, который стал ребром между каменных плит на полу. Дал братцу по роже кулаком с размаху, а тот в бессознательном состоянии плашмя упал затылком прямо на торчащий нож, раскроив себе слабый гниющими от зависти мозгами череп, который временами мне хотелось раздавить самому собственными же руками. Этот тупой козёл никогда не стеснялся в выражениях, пиздя меня палками в саду и обзывая меня орочьим ублюдком. Я не сразу понял, почему он называл меня именно так. Ведь я же Белый эльф! Хоть и бастард. Незаконнорожденный. Но эльф! Со временем кухарка Айса мне всё пояснила, когда у меня начали расти клыки. Моя мать — не Белый эльф, и даже не Темный. Она — сестра правителя орков. Была. Её трагически не стало, как только она меня родила. Помимо жизни, она дала мне имя и письмо, которое хранила Айса все эти годы.