Книга Хозяйка класса Люкс, страница 82 – Ямиля Нарт

От нелепости ситуации и его смертельной серьезности во мне что-то сорвалось. Я встретилась с ним взглядом и увидела в его синих глазах то же самое — искру дикого, неконтролируемого веселья, которую он отчаянно пытался погасить. Мы почти синхронно отвернулись друг от друга, но сдержанное, тихое хихиканье уже было не удержать. Мы сидели, два «деловых партнера», трясясь от беззвучного смеха, словно два школьника, услышавших «Многочлен» на уроке. Кирин-ни с холодным презрением в огромных желтых глазах поставил перед нами заказ, намеренно громко стукнув кружкой о стол.

Аграфена смотрела на эту сцену с грустной, но искренней улыбкой.

— Я рада, — начала она, когда наши плечи наконец перестали подрагивать. — Я искренне рада, что у Дома появился такой необычный тандем хозяев. Ольга, я не буду оправдываться. Мой поступок был подлым, и я несу за него ответственность. Но я хочу, чтобы ты знала правду. Я была в таком отчаянии, что готова была на все.

Она рассказала нам свою историю. Аграфена была не просто случайной Хранительницей. Она была дочерью Матрёны. Той самой Матрёны, что превратила «Междумирье» из простого постоялого двора в сияющую легенду.

— Мама… она жила Домом, — говорила Аграфена, глядя куда-то внутрь себя, ее пальцы бесцельно водили по краю чашки. — Он был ее ребенком, ее возлюбленным, ее главным делом жизни. Она вкладывала в него душу. А я… я родилась с ногами, жаждущими дороги. Я мечтала обойти все миры, вселенные, увидеть каждую звезду, а не быть прикованной к одному-единственному месту, пусть и самому удивительному. Но мама чувствовала, что ее время подходит к концу. Она умоляла меня. Говорила про кровную связь, прямую преемственность. Я согласилась из любви к ней.

Она сделала глоток, и ее рука дрожала.

— А потом она погибла. Она отлучилась в соседний мир, в мир Теневых Топь, по просьбе старого друга-алхимика. На нее напала стая голодных оборотней. Дом не смог ее защитить за его пределами. Он чувствовал, как гаснет ее жизнь, но был бессилен.

Я почувствовала, как по спине пробежал леденящий холодок.

— Я осталась одна, — голос Аграфены стал плоским, безжизненным. — В этом огромном, живом, дышащем здании, которое ждало от меня того же огня, той же безграничной любви, что и от моей матери. А я не могла. Я пыталась, клянусь всеми богами всех миров! Но у меня не было ее дара. Гости чувствовали эту пустоту. Они уходили. Дом медленно угасал на моих глазах, и я угасала вместе с ним. Эта тоска… она пожирала меня изнутри, как ржавчина. Сто лет, Ольга. Сто лет я была заживо погребена в склепе, который сама же согласилась принять в дар. Я очень много раз пыталась передать кому-то Дом. Но никому он был не нужен, и мне даже пришлось врать и притворяться, однако и это не сработало. И когда я увидела тебя… я увидела свой последний шанс.

Она подняла на меня глаза, и в них стояли настоящие слезы.

— Прости меня. Я поступила подло и эгоистично. Но я не могла больше. Во мне просто не осталось сил.

Я смотрела на эту сильную, сломленную женщину и не чувствовала ни гнева, ни обиды. Только щемящую, всепонимающую жалость.

— Я не держу на вас зла, — тихо сказала я.

Аграфена кивнула, смахнула слезу тыльной стороной ладони и тяжело поднялась.

— Спасибо тебе за это. И удачи вам обоим. Я как-нибудь загляну в гости, если вы не против, — она мягко потрепала меня по плечу.