Книга Змеиного царевича невеста, страница 117 – Марианна Красовская

Подхватив сумки, мы рванули в обратный путь, теперь уже на автобусе. Боюсь, в аэропорту было бы слишком много вопросов при досмотре багажа. Отпуск наш продолжался. Ехать пришлось долго. Отдельная благодарность была высказана хозяйке съемного домика, которая не вынесла наши вещи на помойку, а спрятала в чулане. Как она сказала — загуляли, дело молодое. Не вы первые, не вы последние. Зато в доме чистота и порядок. Ну конечно, мы ведь только один раз там и переночевали.

Мы молодцы, мы справились, миссия выполнена. Отчего же тогда так тревожно внутри?

Я всю дорогу перебирала бабушкины письма, надеясь, что найду там ответы, но увы, все они были скучные, обычные. Ей писали подруги, ученики и какие-то поклонники. Были даже стихи и клятвы, признания в вечной любви. Ничего интересного. Никаких запечатанных конвертов на мое имя, никаких кодов от банковских ячеек. Был человек, и нет его. Письма можно было сжигать без жалости. Оставлю только фотографии. Если что-то и было, мои родители давно все переворошили. Одно только письмо меня заинтересовало: оно было от Пелагеи, и несколько фраз меня зацепили. Что-то про прошлое и про будущее. Что не все в нашей жизни нам подвластно. Мы можем лишь пройти свой путь, а начало и конец от нас не зависят.

Что знала Пашкина бабушка?

Я не задала ей самых важных вопросов, увлекшись поисками короны, как игрой. Мне вообще было не до вопросов. У меня любовь, приключения и интриги, а еще я стремилась к цивилизации. Мобильная связь, интернет, банковская карточка и шоппинг привлекали меня куда больше, чем секреты покойной бабушки. Я ее любила, но она осталась в прошлом, в какой-то иной жизни.

Но теперь я обязательно спрошу.

Алена

— Ой, да чаво тама рассказывать-то, — бабка Пелагея хмурилась и теребила кончики платка. — Давно дело было, не упомню всего.

— Мне очень нужно. Вот очень. Вы же понимаете, что бабуля умерла, а мне в Нави теперь жить, да еще с нагами. Я хочу знать, чего от них ждать.

— Ты, внученька, бабулю свою знала плохо, — вздохнула Привратница. — Это тебе она — родная душа. А остальным… Нет, она не злая и не жестокая была. Мне жизнь спасла когда-то. Я ведь обычный человек. Когда-то сильно заболела, умирала. Дочь привела ко мне Варьку Громову, про которую все баяли, что она ведьма. Она мне и сказала, что вылеить меня никак не сможет, это никому не под силу, а вот удержать на земле — попробует. Если я готова служить, то и жизнь будет длинная. А у меня детишки мал мала меньше, да муж с войны не вернулся. Кто бы их забрал? Я и согласилась, терять нечего было. Привязала меня Варька к колодцу, стала я Привратницей.

Я мысленно посчитала, сколько могло лет пройти с тех пор, и поняла, что что-то у меня не складывается.

— Так с тех пор прошло уже… очень много?

— Ну да. А я все живу. Мне уже давно за сотню-то перевалило.

— Так мы ж с Пашкой вас с девяностолетием поздравляли.

— Э, милая, я паспорт когда выправляла, колхозы еще были. Кто там проверял, в каком году я народилась?

— Ясно-понятно. А про бабушку-то вы мне что расскажете?

— Ох, лиса. Ну слушай. Бабка твоя ой и красавица была. Но гордая, сильная и обид никому не прощала. Троих сыновей и мужа схоронила, а голову высоко держала. Оттого и ведьмой слыла. А про то, с чего все началось, она мне перед смертью рассказала и про тебя указания дала. Дескать, как хочешь, так Аленку в Навь переправляй. Ей там нужно быть.