Книга Под одним небом две судьбы, страница 43 – Мия Соул

* * *

Первые лучи солнца разбудили меня, вонзившись в глаза сквозь пыльные щели ставен. Воздух в Павильоне Забвенных Слив был спертым и влажным. Сяо Лань уже не спала, ее лицо выражало мрачную решимость.

— Сегодня мы вышвырнем отсюда все следы забвения, госпожа, — заявила она, подбирая свои худые плечи.

Очень смело и бодро для девицы, что недавно чуть не умерла от воспаления легких.

Мы принялись за работу. Вода из колодца оказалась ледяной, тряпки, что нам выдали, редкими и рваными, но мы не роптали. Я скребла пол, а Сяо Лань выбивала пыль из немногих уцелевших подушек. Время от времени я замечала краем глаза служанок, застывших в отдалении у входа в сад. Они не предлагали помощи, лишь перешептывались, глядя на нас с немым изумлением. Полагаю, им отдали приказ: не помогать и докладывать обо всем. Ван Яньси проверяла мою покорность.

К полудню в павильоне пахло уже не плесенью, а свежей водой и цитрусами. Пыль исчезла, обнажив убогую, но чистую суть этого места. Мебель была старой и потертой, стены — голыми, а окна — ветхими. Для дочери чиновника такое жилище было немыслимым. Мне были нужны средства, чтобы сделать его хотя бы пригодным для жизни. А уж красивым…

— Отец должен вернуться к обеду? — спросила я у одной из служанок, проходившей поодаль.

Та вздрогнула и, не поднимая глаз, пробормотала:

— Господин Ли на службе в Министерстве. Вернется только к вечеру.

Ждать приходилось долго, а я не славилась терпением. Если отправлюсь к Ван Яньси с подобной просьбой, то точно получу поражение в неначавшейся войне. А если не займу голову и руки, то сойду с ума в ожидании.

Я вспомнила о брате. Мой братец Лунь был одинок и не понят. Если я хочу выжить в этом доме, мне нужны союзники. И кому, как не ему, могла я предложить свою дружбу?

Попросив Сяо Лань продолжать уборку, я отправилась на поиски его покоев. Совсем не удивилась, что он тоже жил в старой части поместья подальше от глаз вредной мачехи.

Дверь была приоткрыта. Я заглянула внутрь и застыла на пороге.

Ли Лунь сидел на полу, скрестив ноги, и что-то негромко нашептывал. Но не себе. На его раскрытых ладонях сидели три кузнечика, и их стрекот вторил его тихому голосу, словно отвечая ему. Он не командовал ими — он разговаривал. И они слушались, перепрыгивая с пальца на палец в четком ритме, будто исполняя немой танец.

Кошмар. Никогда не любила насекомых, но я сдержала вскрик и глубоко вздохнула. Кажется, Ли Лунь обладал чем-то… даром, умением, которое ему позволяло понимать речь кузнечиков, а может, и других созданий. И это удивительно и прекрасно.

Я не стала подходить ближе, не захотела нарушать его пространство, я просто тихо обозначила свое присутствие:

— Здравствуй, братец Лунь.

Он вздрогнул и отполз в тень, но его кузнечики не разбежались. Они замерли, будто чувствуя его страх. Он медленно поднял на меня взгляд — не в глаза, а куда-то в область подбородка.

— Ты не убегаешь, Вэй? — хмурился он. — Все убегают, а ты нет.

— Почему я должна убегать? — недоумевала я. — Я поражена и восхищена. Тебя слушаются. Ты их выдрессировал? — прошла вперед и села на почтительном расстоянии.

Ли Лунь не отводил от меня взгляд, на последний вопрос он фыркнул.

— Это не дрессировка. Я их понимаю. Они… рассказывают о погоде, о том, где самая сочная трава. Сестры считают меня противным, матушка странным, а отец бестолковым. Зато кузнечики, ящерицы, птицы приходят ко мне и разговаривают.