Книга Под одним небом две судьбы, страница 78 – Мия Соул

— Ван Яньси права, — глухо произнес он. — Это ужасный позор. Может, прогноз не был ошибочен?

Я больше не могла сидеть. Я поднялась на дрожащих ногах. Голова кружилась, но ярость придавала мне сил.

— Вы осуждаете меня без суда, — воскликнула я. — Вы предпочитаете верить наветам. Вы называете меня распутной за то, что я надела платье, подаренное мне, и за то, что выполнила свой долг. Какой же вы отец?

— Довольно! — закричал Ли Жунь. Его лицо побагровело. — Я не позволю оскорблять себя и сеять смуту в моем доме.

Он обвел взглядом зал, и его взгляд упал на Ван Яньси, будто ища подтверждения. Та кротко опустила глаза, давая ему почувствовать себя главным.

— Дорогой, нельзя обходиться с Ли Вэй жестоко. Она все еще наша дочь, пусть и низко пала. Неподалеку от Луаньаня есть другой монастырь. Его называют «Байлунсы». Он тоже славится своим строгим уставом. Там Ли Вэй будет молиться о прощении своих грехов. Там она найдет путь к праведности.

Ван Яньси все продумала. Приговор был вынесен: позор, изгнание, забвение. Но я отчего-то успокоилась и собралась. Меня будут преследовать принц и наложница. Ли Жунь и Ван Яньси сделать хуже уже не могли. Их угрозы почти смешны.

Я медленно подняла голову.

— Есть ли у кого-то из моих обвинителей хоть одно доказательство? — спросила насмешливо я. — Один свидетель, готовый поклясться перед богами и предками, что видел своими глазами эти… «услуги»? Один предмет, одна улика, помимо шелка на моем теле и благосклонности человека, чью волю ослушаться нельзя?

Повисло неловкое молчание. Мачеха выпрямилась. Отец смотрел на меня с новым, настороженным выражением. Он ожидал слез, оправданий, истерик. Но не этого леденящего душу спокойствия.

— Ваше молчание — лучший ответ, — выпалила я и сделала шаг вперед. — Вы осмелились бросить в меня грязью, но не осмелились спросить у генерала Сюй Цзе, зачем он меня забрал, потому что боитесь его. Вам проще поверить в то, что ваша дочь — продажная тварь, чем признать, что она могла быть чем-то полезной человеку его ранга. Это прискорбно.

Я посмотрела прямо на отца, и в моих глазах он должен был увидеть всю глубину моего презрения.

Он недостоин своей дочери, и он недостоин своей первой жены. Ли Цзянь была куда храбрее его, продержавшись в Гуйчуань десять лет. Ли Жунь там бы не выдержал и года.

— Мне стыдно за тебя, батюшка, — продолжила я. — Глава рода, чиновник, приближенный к трону… но ты — тюфяк, пляшущий под дудку первой же сплетницы, что шепнет тебе на ухо грязную сказку. Ты не мужчина. Ты тень, отбрасываемая амбициями твоей жены.

И снова раздался шепот. Я всех ошеломила.

— Да, как ты смеешь! — закричал он, но в его крике уже не было прежней силы, лишь ярость загнанного в угол зверя. — Я велю тебя выпороть.

Наказания меня более не пугали. Станется, пожалуюсь Сюй Цзе, мне терять нечего.

— Я смею, потому что с меня довольно, — отрезала я. — И знайте все: я не поеду ни в какой монастырь. Вы не заставите меня силой, потому что сила вещь относительная.

Я медленно, с театральной плавностью, подняла руку. Солнечный свет, падающий из окна, упал на нефритовый браслет на моем запястье. Камень, казалось, впитывал свет, чтобы отдать его обратно в виде холодного, внутреннего сияния.

— Вы спрашивали, откуда у меня познания в медицине, — продолжила я, и мой голос зазвучал низко и загадочно. — Вы не поверили бы, если бы я сказала правду. Вы предпочли ту ложь, что лежала на поверхности. Но теперь вы не оставили мне выбора.