Книга Под одним небом две судьбы, страница 81 – Мия Соул

Я медленно поднялась с колен, отряхивая пыль с платья.

— Ну что, отец? — произнесла я с ехидцей, но так, чтобы каждый услышал. — Матушка? Все еще считаете, что я падшая женщина, чье присутствие оскверняет ваш дом? Интересно, что скажет младшая принцесса, узнав, что ее новая компаньонка, по мнению ее семьи, набралась своих познаний в постелях бродяг? Или что генерал Сюй Цзе, верный слуга трона, по вашим словам, завел себе любовницу, пока наследник престола валялся в горячке? Ему, я думаю, будет весьма занятно это узнать.

Эффект был мгновенным. Лицо отца исказилось гримасой ужаса. Все его только что обретенное счастье затмилось страхом перед моими словами.

— Дитя мое, драгоценная дочь, — он буквально пополз ко мне на коленях, схватив меня за край платья. — Я же просил прощения. Я не ведал, что творю. Я оскорбил тебя, оклеветал.

Я смотрела на него, на его трясущиеся руки, на его заплаканное, подобострастное лицо, и мне становилось физически плохо. Эта сцена была отвратительнее предыдущей.

И тут произошло нечто, чего я не ожидала даже от нее.

Ван Яньси, бледная как полотно, со слезами, на этот раз, возможно настоящими, от страха, также опустилась на колени и, шаркая, поползла ко мне.

— Ли Вэй… доченька… — залепетала она, ее голос дрожал. — Мы… мы ошиблись… Мы были ослеплены глупостью и завистью. Не губи нас. Не губи своих сестер. Ты теперь могущественна, ты любимица императора. Позволь нам искупить свою вину.

Я смотрела на них обоих, ползающих в пыли у моих ног, и чувствовала лишь бесконечную усталость и брезгливость. Я ненавидела их унижение так же сильно, как ненавидела их высокомерие.

— Перестаньте, — сказала я с ледяным спокойствием. — Встаньте, ваше ползание мне неприятно.

— Я… я просто хотел понять, что случилось, дочка, — забормотал он. — Ты спасла наследного принца? Это же величайшая честь. Как? Расскажи.

— Рассказывать не буду, — холодно отрезала я. — Вся история известна генералу Сюй Цзе. Обратитесь к нему за подробностями. Если, конечно, хватит смелости. А теперь, если вы позволите, я удалюсь. Я сильно устала.

Я повернулась и, не оглядываясь, пошла к своим покоям, испугавшись, что кто-нибудь еще явится к воротам поместья Ли. Это не дом, а проходной двор.

Сяо Лань, сиявшая от счастья и торжества, тут же вынырнула из-за колонны и последовала за мной.

Но отец не унимался. Он бежал за мной по коридору, как щенок. Он хотел все исправить, а потому обещал больше, чем мог устроить.

— Ли Вэй, гордость моя, — восклицал он, и в его голосе слышалось неподдельное, хоть и запоздалое, ликование. — Ты вознесла наш род на невиданную высоту. Император! Принцесса! Наследный принц! Завтра… нет, сегодня же я назначу праздник. Я устрою пир! Самый большой пир, какой только видел Луаньань. Я созову всех соседей, всех чиновников, всех друзей! Пусть все узнают о моей дочери. Пусть эти низкие слухи будут отправлены в забытье. Пусть все знают о героине, спасшей империю.

Я вошла в свою комнату и, не оборачиваясь, закрыла дверь, оставив его восторги за тонкой преградой из дерева и бумаги. Его слова о «гордости» и «героине» звенели в ушах горькой насмешкой. Всего полчаса назад он готов был выбросить меня на помойку, как опозорившую его ветошь.

Я прислонилась спиной к двери, чувствуя, как дрожь наконец-то пробивается сквозь панцирь. Все произошло так быстро. Позор и триумф. Ненависть и преклонение. Я бы хотела его уважать, он отец Ли Цзянь, ее кровь и плоть, ее предок, но больше не могла. Он был счастлив, он был горд. Но я-то знала, что его гордость держится не на мне, а в императорском свитке. Мерзкий червяк. Жутко противно.