Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 63 – Олеся Герус

Но письмо было его почерком. Искоро увидимсяон написал сам.

Она вышла в оранжерею, встала у ящика с мятой. Опустила ладони на землю.

Магия пришла — тихая, живая, знакомая. Земля знала её руки уже хорошо.

Она думала: он вернётся к двадцатому. Остается пять дней. Она будет работать эти пять дней — ферма, мастерская, счета. Будет ездить верхом утром с Тоше. Будет жить так, как жила до него, — потому что умела.

А когда вернётся — поговорит. Услышит. И решит.

Не сейчас. Не в темноте оранжереи с солёными щеками. Потом — при свете, глядя ему в глаза, слушая то, что он скажет.

Она умела читать людей. Проверит — умеет ли.

Ростки мяты тянулись к её рукам — тихо, терпеливо, как тянется всё живое туда, где тепло.

Снаружи шёл снег. До двадцатого — пять дней.

Он приехал двадцатого, как обещал.

Элара была в оранжерее, когда услышала звук кареты у ворот. Не побежала — продолжала работать ещё несколько минут, пересаживала молодые ростки зверобоя в отдельные горшки, аккуратно, по одному. Руки делали привычное. Голова была тихой — той тишиной, которую она выстраивала пять дней намеренно, как выстраивают стену. Не из злости. Из необходимости.

Потом сняла перчатки. Вытерла руки. Вышла. Он стоял на крыльце — в дорожном, со снегом на сапогах, разговаривал с Корасом. Обернулся, когда она вышла.

Смотрел на неё.

Она смотрела на него.

Несколько секунд — просто так, молча, как смотрят, когда не знают ещё, каким будет этот разговор.

— Приехал, — сказала она.

— Приехал, — сказал он.

— С дороги устал, наверное. Корас поможет, всё приготовили.

Она повернулась и пошла обратно в оранжерею.

За спиной — тишина. Потом его шаги — но не за ней. В дом.

Ужин был тихим.

Корас подал, что было, — хорошо подал, постарался. Они сидели за столом, ели. Он говорил — про дорогу, про столицу, про Тая, который передавал какое-то приветствие. Она отвечала — коротко, по существу. Не грубила. Просто — коротко.

Он попробовал иначе.

— Ферма поднялась хорошо, — сказал он. — Я посмотрел по дороге от ворот. Быстро строят.

— Хорошие мастера, — сказала она.

— Ты сама выбрала?

— Да.

— И конструкцию тоже сама?

— С Корасом. Он знает местный материал.

Пауза.

— Оранжерея, — сказал он. — Я слышал — ты восстановила.

— Частично. Ещё работы на месяц.

— Что выращиваешь?

— Лечебные травы. Мята, мелисса, тысячелистник. К весне добавлю ещё.

— Для мастерской?

— Для мастерской и для продажи. Зимой свежие травы в цене.

Он слушал — внимательно, как умел. И пристально наблюдал, пытался зацепиться за какую-нибудь эмоцию, но не находил. Она это видела краем взгляда и не позволяла себе смягчаться. Видела, что он не мог решиться на разговор и не хотела помогать.

После ужина он встал — подошёл к ней, пока она складывала бумаги на краю стола. Встал близко, как вставал всегда. Положил руку на её плечо.

Она отступила на шаг. Негромко, без слов. Просто — вышла из-под руки.

Пауза.

— Элара, — сказал он.

— Нет. Теперь я устала, — сказала она. — Спокойной ночи.

Ушла.

На следующий день он попробовал дотянуться до неё через дела.

Пришёл на ферму — она была там с мастером, обсуждали кровлю. Встал рядом, слушал. Спросил что-то по существу — про угол наклона, про снеговую нагрузку. Она ответила. Они говорили с мастером втроём, и это было нормально, почти как раньше.