Книга Дикая роза поместья или Ты не покоришь меня, внезапный муж, страница 75 – Олеся Герус

— Я не обязана отвечать на чужие письма, — сказала она. — Это моё право. Но я хочу знать одно: тебе угрожает опасность?

— Нет, — сказала Элара. — Только то, в чем я хочу сама разобраться.

— Человек?

— Да.

Марин кивнула — коротко, без лишнего.

— Ладно, — сказала она. — Живи. Только не втягивай меня ни во что незаконное.

— Я незаконного не делаю.

— Знаю, — кивнула Марин. — Это видно.

Письмо она не вскрыла — бросила в камин нераспечатанным. Элара смотрела, как горит печать с инициалами Аста, и думала: хорошо. Ещё немного. Ещё немного времени.

Она не знала, сколько это немного. Но пока — работала, жила, ездила по утрам в парк.

Дарвен на следующий день сказал ей в парке — небрежно, как говорят о погоде:

— В мужском клубе вчера вечером был граф Астерн. Спрашивал у меня, не встречал ли я рыжую девушку на рыжем коне в этом районе.

Элара ехала прямо, не меняя темпа.

— И что вы сказали? — спросила она.

— Сказал, что рыжих в столице много, — ответил Дарвен. — Это правда, кстати. Статистически.

— Спасибо.

— Не благодарите, — сказал он. — Я просто сказал правду. То, что она неполная, — это уже другой вопрос. — Пауза. — Он выглядел скверно, если это вас интересует.

— Не интересует, — сказала она.

— Конечно, — согласился Дарвен с той интонацией, которая означала: я вам не верю, но уважаю ваше право притворяться.

Она не ответила. Думала — не хотела, но думала. Скверно выглядел. Это могло значить многое — усталость от дороги, злость, что она ушла, уязвлённая гордость собственника. Это не значило то, что она, возможно, хотела бы, чтобы значило.

Она остановила Тоше у фонтана — замёрзшего, декабрьского, с ледяными фигурами там, где летом была вода. Смотрела на лёд. Он искал её. Это было — что-то. Она не знала что.

Объявление о бале появилось через три дня.

Марин принесла его с рынка — листок, напечатанный на хорошей бумаге, с императорской печатью. Читала вслух, и с каждым словом лицо её становилось всё более изумлённым.

— Его Величество приглашает жителей столицы и гостей на маскарад в честь зимнего солнцестояния. Обязательный костюм — крестьянский наряд. Маски — обязательны. Во дворце. Двадцать второго декабря. — Марин отложила листок. — Это невозможно. Император никогда в жизни не устраивал ничего подобного. Его балы — это парадные платья и государственные мундиры. А тут — крестьянское. — Она засмеялась — коротко, искренне. — Или у него случилось что-то с головой, или это чья-то очень странная идея.

Дарвен, который зашёл в лавку как раз в этот момент — якобы за шалфеем, который заканчивался у него каждые три дня с подозрительной регулярностью, — взял листок, прочитал.

— У императора Тая, — сказал он задумчиво, — бывают новые идеи. Особенно когда ему кто-то что-то настойчиво предлагает.

Элара стояла у полки с сушёными цветами и разбирала лаванду.

— Интересно, — сказала она ровно.

— Ты пойдёшь? — спросила Марин.

— Нет.

— Почему? Маскарад, маски, крестьянское — тебя никто не узнает.

— Именно поэтому кто-то и устраивает маскарад с крестьянским костюмом, — сказала Элара, и в голосе у неё было что-то, что заставило Марин посмотреть на неё иначе.

— Объясни, — сказала Марин.

Элара помолчала. Потом:

— Однажды, — сказала она, — давно, мы ужинали в усадьбе. Я говорила, что мечтала побывать на балу у императора. Крестьянских балов не бывает — это был бы единственный, куда я могла бы прийти в том, в чём езжу верхом. Потому что так удобнее, быстрее и свободнее. — Она положила лаванду. — Нет, это совпадение.