Книга Чёрная смородина, страница 158 – Татьяна Кадуцкая

Руки вокруг меня окаменели:

— Люция, никуда не пойдет.

Лилея Дамаскинская мгновенно сбросила маску шута.

— Решать не тебе, волк. Эта оборотница не принадлежит ни тебе, ни стае. Во-вторых, у меня на руках контракт, подписанный кровью Люции и Санторо. И если она откажется, то они вдвоем попадут на вечное услужение ведьмам.

— Как ты это подписала?!.. Как ты позволил?!

Успокаивающе погладила мужчину по спине:

— Стах, я справлюсь.

— Я иду с вами! — безапелляционно заявил волк.

— Нет, — отрезала Верховная. — Ты хотя бы представляешь, чего мне стоило упросить Стражей пустить на Землю оборотня?! И то они согласились, потому что уверены, что мелкая волчица не представляет большой опасности. Дураки, правда? Да Люция там человек трех порвет, пока они ее манной парализуют!

— Лилея! — рявкнул Карнеро.

Та усмехнулась:

— Я позабочусь о твоей девочке, даю слово.

Мужчина скептически посмотрел на ведьму. Она в возмущении взмахнула руками:

— Ты не веришь моему слову?!. — и, подумав, пожала плечами. — Хотя правильно делаешь!

Альфа сокрушенно покачал головой, прекрасно зная, что Дамаскинская, даже оказавшись в полной ж…, не перестанет подстебывать и подшучивать над всеми подряд.

— Я сам договорюсь.

— Ну-ну! — ухмыльнулась Лилея и, кликнув своих подчиненных, шагнула в сторону сада: — Мы тут немного похулиганим?

— То есть?

— Люции все равно статуи не нравятся.

Вот же вредная ведьма!

Повернулась к волку:

— Стах, не вздумай ничего менять. Дом и сад со статуями — это цельный ансамбль. И я уже привыкла.

Альфа пригляделся и чертыхнулся. Лилея черным маркером писала на мраморе… Ну-у-у, в общем, при детях такие слова не говорят. Волк укоризненно покачал головой:

— И это Верховная ведьма?!

Та в ответ показала некрасивый жест. Я оттащила Стаха.

— Видишь эти надписи на статуях? Да, вульгарщина и Ральфа сюда лучше не пускать, но посмотри, что сейчас делает ведьма!

Лилея, мурлыча себе под нос, гуляла между четырьмя статуями, изуродованными матерщиной.

— … Она вытаптывает линии.

— Пентаграмма? — альфа, уперев руки в бока, разглядывал довольно четкий узор на земле.

— Это Маяк, — уточнила я. — Если с Лилеей что-то случится, меня выбросит обратно, прямо сюда. Она подумала обо мне.

Не успокоила.

— Да мне плевать на ведьму!

Дамаскинская обиделась:

— Ну, ты! Воротник, побитый молью… паучком точнее. Я все слышу.

Мужчина сжал зубы, сдерживая ответное ругательство. Я обхватила его лицо ладонями, заглядывая в глаза:

— Я справлюсь. А ты жди меня… в нашей пропасти. Вернусь — полезем дальше.

Лилея скривилась:

— Ой, фу-у-у! Подобрали сопли, голубки! Это всего на два дня.

— Будешь звонить утром и вечером и отчитываться, — велел ей оборотень.

— А не много ли ты хочешь?

— Нет! — рявкнул Карнеро так, что подпрыгнула и я, и ведьмы.

— Нервные все стали. Никакого авантюризма в крови… Ладно, — нехотя согласилась Дамаскинская и посмотрела на меня: — Люция, собирайся.

…

Земля. Приэльбрусье

Нас ждали. Двое мужчин в деловых костюмах стояли у одной из стен большого полутемного зала. Лилея широко улыбнулась:

— Джаншир, мой старый друг! — потом пригляделась к его спутнику: — Михаил Неверовский?.. Вот это сюрприз! Какими судьбами?

— Проездом, — тихо отозвался мужчина со светлыми волосами.

— Ты вовремя, — заметил другой страж, подходя к женщине.