Книга Чёрная смородина, страница 76 – Татьяна Кадуцкая

— Звучит странно и неправдоподобно. Такого не может быть, чтобы и любить, и ненавидеть.

— Ты еще мало живешь на свете, Люц.

— Возможно, но со стороны Карнеро и других волков я не видела ничего, кроме ненависти и издевательств.

— Ненависть между оборотнями и некромантами длится столетиями. Иногда мне кажется, что она появилась раньше нас. Мы растем в этой взаимной ненависти, растим в ней своих детей. Мы даже мысли не допускаем, что некромант может помочь, а вы, маги, уверены, что все мы — бездушные звери, неспособные на разумное поведение. И в каждом слове, в каждом жесте волки и некроманты ищут подтверждение своим страхам и своей неприязни, — Ян повернулся ко мне. — Думаешь, что со стороны Стаха это была любовь с первого взгляда? — волк засмеялся. — Ты бы видела лицо Черного, когда я объяснил, почему он так взъелся на тебя, почему гнобит, почему рискует своей жизнью и жизнью других волков, спрятав тебя от отступников в своем логове, — Грис помолчал немного. — Стах никогда никого не любил по-настоящему. Золотой мальчик: богатый, успешный, на морду смазливый. Да с половозрелого возраста волчицы за ним табунами вились. Он только выбирал. А тут первый раз влюбился! И в кого?! … Я бы сам ошалел на его месте.

— Как можно любить того, кого ненавидишь?

— Можно.

Я замолчала, глядя, как невыносимая мука пробежала по лицу Гриса. Значит, и у Серого есть свои тайны. Но сейчас меня больше интересовало другое.

— Что ты предлагаешь? Сесть и обсудить ситуацию с Карнеро?

— Сесть и поговорить — это не про Стаха, Люция. У Черного все просто: это хорошо, это плохо. Это — красивая женщина, ее надо любить, это — некромант-отступник, его надо убить. А ты спутала эти два понятия. Ты вошла в его жизнь как красивая женщина, принесла с собой радость, любовь… Да-да!!! И не ухмыляйся! Но вдруг она оказалась обманщицей и воровкой. И!!! Некроманткой-отступницей, которая, кто бы что ни говорил, спасла волчат, — оборотень задумчиво смотрел куда-то вдаль. — Пошел срыв шаблона.

Застонала, закрывая лицо руками:

— Как же я устала!

— Люц, по закону за предательство Стах должен был тебя убить. А он нянчится с тобой. Я вообще его таким никогда не видел.

— Иногда я думаю, что лучше бы он меня убил тогда в Миаду. Полгода я не живу, а существую. Только и слышу: ты — омега! Слушайся и подчиняйся!

— Так и есть, Люц. Ты сама приняла это решение и вошла в стаю именно как омега. А омеги никому не нужны, они не приносят никакой пользы.

— А слуги?

— Это единственная приемлемая ниша, которую мы им смогли подобрать, чтобы не выгонять из стаи.

— Кошмар! Я не хочу так жить!

— У тебя нет выбора, пока не изменится твой статус. А изменить его может только Стах.

— Значит, никогда.

Серый не ответил, сидел некоторое время молча. Потом спросил:

— Хочешь остановить кошмар, в котором сейчас живешь? Подняться в стае с омеги до гаммы?

Да если бы я только могла!!! Гамма — это СВОБОДНЫЙ волк. Он может уйти из дома, из города, улететь в другую страну. О боги!!!

— Конечно!

— Не сопротивляйся. Прими Стаха. Не дрожи, как мышь перед котом, а встреть его улыбкой.

— Прости, я, наверное, не расслышала, — подняла глаза на Гриса.

— Слова не помогут, Люц. Стах не верит словам. Он верит глазам и поступкам. Переступи через себя, через свою гордость. Я знаю, что это трудно. По тем слухам, что дошли до меня, понимаю, что это уже практически невозможно, но… Попробуй, Люц! Что ты теряешь, в конце концов?