Книга Сладких снов, мой пекарь, страница 4 – Велена Князь

Слышатся шаги. Поднимаю голову и вижу в дверях одну из поварих.

— Прошу прощения, Ваше Высочество, — говорит она, приседая в реверансе. — Я не знала, что вы здесь.

— Мой пирог почти готов, — киваю в сторону печи. — Дайте мне ещё несколько минут, и я освобожу кухню.

Она кивает:

— Как закончите, я пришлю кого-нибудь, чтобы здесь прибрали.

— Спасибо, — отвечаю я.

Мне совсем не хочется выходить из этой кухни. Там, за дверью, всё куда сложнее — этикет, бесконечные разговоры, люди, которые ждут от тебя чего-то, чего ты не умеешь или не хочешь им давать. Но я не могу прятаться здесь вечно. А мой пирог почти готов. Ещё не поздно — может быть, возьму его с собой в общую гостиную, к братьям и сёстрам. Если они ещё не разбежались по своим комнатам и не спят, разделим на всех, как в старые добрые времена.

Повариха исчезает за дверью, оставляя меня одну в тишине и тепле. Остаётся только дождаться, пока пирог как следует пропечётся, а потом дать ему немного остыть. А после мы с Искрой наконец оставим кухонный персонал в покое и отправимся к себе, досматривать сны.

По пути в горную оранжерею желудок урчит так громко, что, кажется, даже стражники на посту оглядываются. Служанка приседает в реверансе, лакей распахивает дверь, и я наконец захожу внутрь.

Переступаю порог и сразу выдыхаю — вот он, тот самый уголок, где можно забыть, что остальной замок вообще существует. Дальняя стена здесь почти целиком стеклянная, так что солнечный свет спокойно проникает внутрь, и с любого места видно горы на горизонте. Смотришь на них и будто становишься спокойнее.

Вероника уже сидит за столом — пришла раньше меня и с удовольствием уплетает свой завтрак. Я подхожу и сажусь рядом.

— Чем нас сегодня кормят? — спрашиваю.

— А ты разве вчера об этом не спрашивала? — она даже головы на меня не поворачивает.

— Я вчера вечером пекла пирог, а не выясняла меню на завтрак.

— Жаль. Тот хлеб, который ты испекла на прошлой неделе, был очень вкусный.

— Бриошь, — поправляю я.

— Что?

— Бриошь называется. А не просто «хлеб».

— Ну в любом случае вкусно, — говорит она. — Раньше ты такое не пекла.

— Марк недавно прислал мне рецепт.

— Да ну? — Вероника как-то странно на меня смотрит.

Я решаю не вникать в её странные намёки и тянусь к чайнику. Вот за что я люблю наш торговый договор с Шенгой — так это за чай. Я, конечно, ничего не смыслю в этих политических сделках, которые заключаются от имени Белогорья, но чай из этого региона потрясающий. Наливаю себе чашку, ставлю на стол и отрезаю хлеб.

Вероника, конечно, внимательно за мной наблюдает. Я беру маленький кусочек сыра и пробую его на вкус. Потом отрезаю тонкий кусочек ветчины и тоже пробую.

— Что ты там выискиваешь? — наконец не выдерживает сестра.

— Проверяю, не пересолено ли, — отвечаю. — Сегодня всё хорошо.

— И поэтому ты не можешь просто сказать на кухне, чтобы они добавляли поменьше соли?

— Не могу. Всё зависит от того, как ветчину коптили. Так что нет, я не могу просто сказать им, что нужно меньше добавлять соли.

Отрезаю большой кусок сыра, кладу на хлеб, сверху — ветчину. Получается вполне аппетитный бутерброд.

— Я и не подозревала, что твои познания простираются на что-то кроме выпечки, — замечает Вероника, доливая себе чай.