Книга Сердце Снежной королевы, страница 10 – Эва Гринерс

— Садись, Аяна, не стой. Вот, возьми ложку, помешивай.

Я присела рядом неуверенно. Женщина явно была добрым человеком: от неё исходило ощущение тепла и надёжности.

— Как ты тут? — негромко спросила она меня. И, не дожидаясь ответа, покачала головой. — Бедная девочка, досталось же тебе.

Я так и не поняла, что она имела ввиду. В самом деле, из того, что мне выпало, всё было такое вкусное: и тебе — злая мачеха, продавшая меня старику, и вынужденный брак, и почти погибель в зимнем лесу. На всякий случай уточнять я не стала.

Постепенно низкий стол наполнялся готовыми кушаньями, в основном молочными. Я знала, что якуты очень редко употребляли в пищу мясо, поэтому меня это не удивило.

Между тем, Уайбан принёс со двора кусок замороженной туши, отдал одной из девочек, Мотоне. И она, не задавая вопросов, стала нарезать его тонко-тонко, на почти прозрачные лепестки.

— Аяна, давай я тебе волосы заплету, — предложила вторая, Кюннэй, которой явно надоело готовить.

Я взглянула на Тэбию, словно спрашивая у неё разрешения.

— Сделай, — кивнула она Кюннэй. Та вскочила и усадила меня на низкий табурет.

— Повезло же тебе, — не скрывая завистливого тона, протянула она, проводя ладошкой по вышивке моего таналая. — Богаче Уайбана у нас никого и близко нет. Эх, взял бы он меня, я бы заставила его каждый день мне что-то дарить. И дом был бы самый видный. А когда приезжали бы нууча, я покупала бы у них всё самое дорогое и красивое!

“Нууча — они же так русских называют, — подумала я, — значит, они здесь бывают!”

Да уж, Уайбан явно ошибся с выбором жены для себя. Кюнней подходила ему идеально. Девушку, похоже, ничуть не смущал возраст моего “молодого” мужа.

— Готово! — объявила она, любуясь своей работой. — Вот, смотри, — с этими словами она сунула мне под нос маленькое зеркальце в тоненькой медной оправе.

Преодолевая внутреннюю дрожь, я взяла его и впервые взглянула на своё отражение.

Стало ясно, почему старый Уайбан польстился на меня, бесприданницу. А также, почему Аяну называли “белой вороной”. Черты девушки в зеркале были наполовину как будто славянские: большие светлые глаза, овал лица сердечком. Тогда как лица Тэбии, Мотоны и Кюннэй напоминали блинчики с карими узкими глазками.

— Нравится? — потребовала ответа Кюнней, расправляя косу на моём плече.

— Очень красиво, — призналась я самой себе, не в силах оторвать взгляда от незнакомки в зеркальце.

Тэбия ушла в сопровождении девушек уже некоторое время назад. Вот-вот должны были прийти почетные свидетели, при которых я, по обычаю, должна объявить день свадьбы. И я уже знала, что скажу им…

То, что я задумала, могло помочь мне выиграть время, за которое, возможно, придумаю, как уйти отсюда. Правда, вот чем грозил мой бунт, не знала. Но в любом случае, не выходить же мне за этого старика только потому, что меня заставили очнуться в теле этой несчастной девушки. Как же она не хотела быть проданной замуж, что сбежала куда глаза глядят на верную смерть. Мне было очень жаль бедняжку. Но сейчас я думала, как спасти себя. Не хотелось верить в перерождение ради того, чтобы оказаться замужем за дремучим шаманом.

Гости сидели вокруг низкого широкого стола и степенно вкушали угощение. Уайбан сидел рядом с моей мачехой, которая была представителем семьи невесты, как самая старшая.