Книга Сердце Снежной королевы, страница 60 – Эва Гринерс

Горничная смерила взглядом Сонечку, которую, видно, приняла за мою прислугу и, поведя плечами, с презрительным недоумением удалилась.

Я осталась одна и наполнила ванну. Погрузившись по шею в воду, некоторое время лежала так, просто наслаждаясь почти забытыми ощущениями. Чуть не заснула там.

Потом, вспомнив, что меня ждут, принялась энергично натираться жесткой мочалкой, намылив её куском земляничного мыла, отмывая себя до скрипа.

— По-моему, в жизни я не чувствовала себя лучше! — призналась я, вернувшись.

На мне был свободный домашний халат из многослойного жатого батиста. Волосы я вытерла полотенцем и распустила по плечам.

Елисей Иванович задержал на мне взгляд и как-то поспешно отвернулся. Может, я выглядела фривольней, чем полагалось? Я оглядела себя. Да нет, вроде всё прилично.

— Вот теперь, Елисей Иванович, я готова съесть всё, что вы там заказали. Соня, а ты?

Девочка охотно закивала. Перед ней стояла бонбоньерка с конфетами, наполовину пустая.

— Тогда я распоряжусь, — управляющий улыбался, но по-прежнему старался не смотреть на меня. Да что такое произошло?

На всякий случай я решила пойти переодеться.

Сначала Елисей Иванович попытался протестовать против того, чтобы мы сели есть все вместе. Пришлось его убеждать.

— Госпожа Мали, это совершенно недопустимо в глазах местных обывателей. Вы — восточная принцесса, вы для них существо, практически, недосягаемое. А тут мы с Сонечкой сядем с вами кашу есть. Никак нельзя.

Я фыркнула.

— Елисей Иванович, даже если и так — ну кто сюда войдёт? Наши… — тут я забыла, как зовут братьев-охотников, — наш почётный караул у двери мухи не пропустит.

Сонечка хихикнула.

Управляющий махнул.

— Ладно, убедили.

Какое-то время ели молча, каждый думал о чем-то своём.

— Может, всё-таки выйдем сегодня куда-нибудь? — предложила я, — день только начался. Соня, ты хочешь выйти погулять? На базар, например. Посмотрим тканей каких-нибудь, украшения, безделицы.

У Сонечки загорелись глаза. Елисей Иванович задумался и взглянул на часы-луковицу.

— Что ж, раз вы отдохнули, пожалуй что можно и выйти. Хотел отъехать по дела, устроить вам выход в одно интересное место, но можно и погодить. Собирайтесь пока, барышни.

Мы с Соней перебирали наряды. Мне хотелось для первого выхода что-то эдакое, необыкновенное, соответствуюющее ясному весеннему дню.

В итоге я решила надеть лимонно-желтый камиз с белой вышивкой. К нему шла такая же канареечная тюбетейка, с которой свисало множество бус из хрустальных каплевидных подвесок. Они струились по распущенным волосам и переплетались с ними. На одну эту шапочку у меня ушло несколько вечеров.

Я нарядилась и прицепила вуаль, закрывающую половину лица. Покрутилась перед зеркалом, подняла руки над головой и застыла, как статуэтка. Сонечка сосредоточенно оглядывала меня, поправляя платок на голове и драпировку на плечах.

Наклонившись к зеркалу, я рассмотрела себя поближе. Конечно, хорошо было бы накраситься по-восточному. В духе Клеопатры. Но никаких красок у меня не было. Впрочем, необычные мои глаза и так выделялись — светло-зелёные, как лесные озёра в летний день, в обрамлении густых длинных черных ресниц.

— Елисей Иванович, мы готовы, — вышла я в гостиную. Управляющий развел руками в восхищении.

— Настоящая принцесса! С вами и солнца не нужно, госпожа Мали, — Елисей Иванович склонился в поклоне.