Книга Хочу назвать женой, страница 45 – Виолетта Иванова

— Ты бы своего старого коня взял, он ко всему привыкший, — посоветовал Илья другу. — А Белянка еще пуганая. Мало ли что случиться может.

Но Богдан не послушал, отправился на охоту на Белянке. И случилась беда. Напали они на след огромного кабана, который их отряд не испугался, а набросился на них. Первым на пути секача попался Богдан на своей кобылке. Она испугалась, на дыбы встала, Богдана с себя скинула, а еще копытами своими ему по груди проскакала. Кабан подскочил к Богдану, стал клыками своими огромными его колоть. Илья подскочил к кабану, вонзил свой кинжал в загривок, с трудом толстую шкуру пробил, до самого сердца достал. Рухнул кабан прямо на Богдана, тушей своей придавил. Ватажники помогли тушу в сторону скинуть. Илья осторожно понял с земли бесчувственного Богдана, из ран которого кровь текла, вместе с ним сел на своего коня и поспешил в дом к Раде. Тут бы огорчаться, что друг пострадал, а у него радость в душе — он Алаяну увидит.

Когда Алаяна вышла из-за дома в своем простеньком платье, такая домашняя, что Илья невольно сдержал дыхание. Пока Рада осматривала Богдана, которого он в дом внес и на большую лавку в кухне положил, все время следил взглядом за Алаяной. Девушка выполняла распоряжения лекарки и на него не смотрела. А ему так хотелось глаза ее увидеть. Когда он стал Богдана раздевать и чуть не уронил, когда рубаху с него снимал, Алаяна успела подскочить к ним, придержать ближника. Их руки соприкоснулись. Илья заметил, как Алаяна замерла на мгновение. А рука у нее такая теплая, что по его телу сразу жар пошел, голова закружилась. Он перестал понимать, где они и что происходит, хотелось сжать ее ладошку в своей руке, к груди своей приложить, чтобы она почувствовала, как сильно бьется его сердце. Но девушка отошла в сторону, чтобы Рада могла осмотреть Богдана. Илья стоял в стороне, не в силах уйти. Он смотрел, впитывал в себя образ девушки. Ее косынка сбилась назад, открывая ее прекрасное лицо, пшеничного цвета волосы. Хотелось подойти и снять эту косынку, растрепать косу и зарыться руками в ее золотую роскошь, вдохнуть полной грудью ее запах, а потом к губам ее прикоснуться.

Но Рада не давала ему надолго задумываться и на Алаяну любоваться, делом его заставляла заниматься. Когда он принес тюфяк, на который они Богдана уложили, оставаться в доме было уже не прилично. Илья придумывал причину, по которой мог бы еще задержаться, но Рада отослала его. Он ехал домой и вспоминал тесноту каморки, где они вдвоем с Алаяной оказались. Он чувствовал ее приятный запах свежести, что голову дурманить стало, он с трудом сдержался, чтобы вместо тюфяка ее в свои объятия не заключить. Он видел, как она сама сдерживает себя, боится посмотреть на него. А так хотелось сказать: «Алаяна, посмотри же на меня, ты увидишь в моих глазах любовь». С огромным трудом он сдержался. Не так все должно быть, не должен он пугать девушку.

На следующий день атаман утром быстро сделал все дела и посмешил в дом к Раде, сказал ближникам, что поедет Богдана проведать, а сам хотел вновь Алаяну увидеть. Богдан уже в себя пришел, даже шутить пытался. Рада рядом с ними была, сказала, что все будет хорошо, парень на поправку пошел. Всю ночь возле него Алаяна сидела, а сейчас спит в своей комнате. Илья поблагодарил лекарку и уехал. Не хотел он беспокоить девушку, которая всю ночь рядом с Богданом была, ухаживала за ним. С того раза он приезжал в дом лекарки при каждом удобном случае. Не всегда Алаяна дома была, к бабке Матрене уходила. Он хмурился, но старался не показывать Раде, что расстроен. Но когда он за Богданом приехал, увидел Алаяну, которая снова к Матрене собиралась идти, остановил ее. Илья говорил, благодарил лекарку за Богдана, а сам с Алаяны глаз не сводил. Она не смотрела на него, корзину к груди прижимала, словно защититься от него хотела. Илье от этого больно становилось, неужели она не видит, что нужна ему?