Книга Хочу назвать женой, страница 54 – Виолетта Иванова

— Не смей о себе дурного думать. Не твоя вина в том, что честь свою до свадьбы не сберегла да ребеночка потеряла. Люди, что такое с тобой сделали, получат расплату за дела свои. И что до чести — так тебе скажу. Если Илья полюбил тебя, то ему все равно, что у тебя там было. Никогда он тебя этим попрекать не будет. А вот то, что ты его Марьяной попрекаешь — не дело это. Не ей решать, кого Илья женой назвать хочет и кого любить будет. Он сам с Марьяной разберется. Вот тогда и поговорите с ним. Да без упреков и ругани. Выскажи ему все свои страхи, ничего не утаивай. Это самое последнее — тайну от человека, который любит тебя, хранить. Пусть он тебе прямо в лицо скажет, что хочет от тебя. Вот тогда и решай — оставаться здесь или уезжать. Ты можешь уехать куда угодно, но от себя все равно никуда не уедешь. Будешь только о нем думать да жалеть, что упустила свое счастье.

Алаяна смотрела куда-то в окно, за которым уже стало светло, наступал новый день.

— Давай отдыхать ложиться, — вздохнула Матрена. — Ты не обидишься, если здесь на лавке тебе постелем?

— Да что ты, бабушка, я и не знаю, как благодарить тебя, что приютила нас.

— Да вы же с Радой мне как родные стали. Куда же я вас погоню? Оставайтесь у меня. Мне только в радость будет.

Илья вернулся в терем, закрылся в своей комнате. В груди кипела боль, которая жгла его изнутри. Неужели все так и закончится у него с Алаяной? За что она гонит его? Почему все время Марьяной его попрекает? Разве Марьяна сможет помешать ему любить Алаяну? Ведь ему никто больше не нужен.

К обеду с пожарища вернулся Богдан, сразу прошел к Илье. От него пахло дымом, лицо было задумчивым.

— Я помог женщинам. Они решили у Матрены остаться. Я завтра им вещей привезу, на торге куплю все, что надо.

Илья кивнул головой.

— Как Рада?

— Спит. — Богдан задумался. — Знаешь, мы с Матреной говорили, она мне сказала, что тот, кто хочет Алаяне смерти, не успокоится, доведет свой умысел до конца.

— Кто?

— Да Марьяна твоя.

Илья подскочил с места, готовый бежать, чтобы расправиться с этой змеей. Богдан схватил его за руку, остановил.

— Если ты просто так убьешь ее, тебя осуждать будут. Если на суд ее вытащишь, она всегда вывернуться сможет и вину никогда не признает, тебя еще виновным сделает. А так нам надо добыть доказательства ее вины.

— Что предлагаешь? — Илья остановился, хотя желание задушить Марьяну крепло с каждым разом.

— Я пару надежных ребят возьму и у дома Матрены покараулим пару ночей. Думаю, что расправу Марьяна не будет откладывать. Чует она, что скоро ей конец придет. Даже если ты не женишься на ней, то она тебе и Алаяне мстить будет.

— Хорошо, — Илья тяжело опустился на стул, с силой потер ладонями лицо, словно свою боль согнать хотел. — Денег с собой возьми, чтобы Раде передать. Не жалей ничего. С Белолюбой поговори, она подскажет, что женщинам надо будет.

Вечером Богдан с тремя ватажниками тайно покинул атаманов двор, притаился у дома Матрены. Почему-то верил он, что убийца обязательно сегодня придет. Он через окно видел, как Алаяна за Матреной и Радой ухаживает, хлопочет в кухне. Потом она закрыла дверь на задвижку, погасила свет. Значит спать они легли. Богдан со своими ватажниками приготовились, прислушиваясь к наступившей тишине. Где-то перебрехивались собаки, в сараях вздыхала скотина. Постепенно во всех домах, что стояли на этой улице, погас свет, стало темно.