Книга Хочу назвать женой, страница 52 – Виолетта Иванова

Матрена с ужасом смотрела на Раду и Алаяну, когда Богдан внес женщину в ее дом, поднялась на свои больные ноги, засуетилась.

— Богдан, принеси воды и печь затопи, — попросила его старушка. — Девочкам отмыться надо и успокоиться. Я сейчас им чай сделаю, вот как намерзлись, да вся одежда намокла. Сейчас-сейчас, что-нибудь найду переодеться.

Она приговаривала и суетилась, доставая из сундуков какие-то одежды, с трудом передвигаясь по дому. Богдан выбежал из дома, схватил ведра, стал воду из колодца в дом носить. Илья замер на пороге кухни.

— Алаяна, — проговорил он. — Я найду, кто это сделал, накажу.

— Уйди, атаман. Никого искать не надо. Это от твоей Марьяны все беды. Я же говорила, что не хочу между вами становиться. Зачем ты опять появился? Уходи. Я видеть тебя не хочу. Скажи ей, что я не соперница ей, не хочу я с тобой быть. Пусть она счастлива будет, только пусть не трогает нас больше.

— Алаяна, никогда Марьяна моей не была и жениться на ней не собирался. Я тебя полюбил, тебя хочу женой видеть. Я всем об этом сказал.

— Уходи, — она кричала, не стесняясь своих слез. — Убирайся. Я не буду твоей женой. Никогда не буду. Неужели ты не видишь — нам не быть вместе. Я порченная, а тебя Марьяна любит. Иди к ней, ее женой назови.

Атаман снова до хруста сжал челюсти и вышел из дома. Богдан остался помогать Матрене. Рада и Алаяна кое-как отмыли лица и руки от копоти, переоделись в одежду, которую им достала Матрена. Пусть старенькое и не по размеру, но чистое. Старую одежду Матрена попросила Богдана в печи сжечь.

Он перенес Раду в комнатку, уложил на постель, которую Матрена приготовила. Женщина так и находилась без сил, ее лицо было бледным, дыхание тяжелым. Алаяна сидела рядом, обтирала ее лицо влажной тряпицей.

— Матрена, ты посиди пока, отдохни, — сказал Богдан, когда увидел, что она уже через силу ходит. — Ты мне говори, что делать, а я помогать буду.

Он накипятил воды, поставил самовар. Потом сел рядом с Матреной, откинулся спиной на стенку.

— Я денег и продукты привезу, — сказал он женщине. — Привезу еще одежду какую-нибудь. Прими мою помощь, я Раде жизнью своей обязан. Не отказывайся.

— Да не отказываюсь я, — махнула рукой старушка. — Я ей сама многим обязана и Алаяне тоже. Они мне как родные стали. Ты расскажи мне, что случилось, а то я совсем на ноги не встаю, ничего не вижу. Вот только с перепугу и смогла подняться.

Она грустно улыбнулась.

— А что рассказывать? — мужчина тяжело вздохнул. — Влюбился наш атаман в Алаяну, а Марьяна мстит ей, что не ее выбрал. Давно она уже атамана на себе оженить хочет, вот и бесится, Алаяну извести пытается. Думает, что после того, как избавится от Алаяны, наш Илья на ней женится.

— Хорошая она девочка, только беды слишком много повидала. Глаза у нее слишком взрослые для ее возраста, значит много смертей видела, — старушка покачала головой.

— Хорошая, — тихо подтвердил Богдан. — Только не пойму, почему она от Ильи отказывается. Ведь любит он ее всем сердцем.

Матрена грустно усмехнулась, кивнула головой в сторону, где когда-то стоял дом Рады.

— Вот поэтому и отказывается. Вы бы с Марьяной разобрались, чтобы она еще чего не натворила. И думаю, что если ей скажут, что Алаяна живой осталась, пошлет убийцу, чтобы довел дело до конца. Змея она злая, не остановится сама.