Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 2 – Tommy Glub

Всё. Вот и смерть.

Я бежала от неё так долго, пряталась, прорывалась сквозь ад, чтобы в конце концов просто упасть в её лапы?

— Брат, тащи верёвки! Тут девка!

Как и любой мир в фантастических романах, этот тоже полностью выдуман автором. В тексте присутствуют откровенные и жёсткие сцены.

Третья орбитальная станция “Халазия”.

1 день назад.

«Система активирована. Новый суточный цикл запущен.

Параметры окружающей среды: оптимальные.

Уровень освещения: достаточный.

Уровень кислорода: 21,3 % — в пределах нормы.

Температура: комфортная.

Приоритетная задача: обеспечение энергетического баланса.

Подготовьте питательный завтрак, обед и ужин для оптимальной производительности. После завершения подготовки, приступайте к выполнению задач, направленных на благополучие и процветание светлой Халазии. Ваши действия должны быть ответственными, внимательными, прилежными и послушными, соответствующими протоколам совершенного гражданина.

Запуск систем...

Готовность к работе: 100 %. Начните новый день с уверенностью и целеустремлённостью.

Светлая Халазия ждёт ваших достижений.»

Халазия говорит своим неизменным механическим тоном. Гладкий, безэмоциональный, он словно проникает в каждую часть станции. Кажется, неважно, где ты находишься — на складе, в каюте или в центральном отсеке, ты всегда её слышишь.

Я морщусь. Её «добрые утренние пожелания» не менялись с самого моего рождения.

— Ваши действия должны быть ответственными... — повторяю я шёпотом, передразнивая систему.

Рядом, на койке, мама спит. Её лицо кажется таким спокойным, что мне хочется остаться, просто посидеть рядом. Но нельзя. Пусть поспит ещё пару минут, я сама могу спуститься. Через пару минут “Халазия” снова вмешается, напомнит о «задачах» и «ответственности».

Я аккуратно спрыгиваю с койки, стараясь не шуметь. Чмокаю маму в щёку — легонько, чтобы не разбудить, — и подхожу к вентиляционному люку. Открываю его и привычным движением ныряю внутрь.

Вентиляция — узкие, гладкие коридоры с тусклыми линиями аварийного освещения. Металл чуть холодит кожу. Слишком тесно, но я привыкла. Эти проходы стали моим домом за последние восемнадцать лет. Здесь я провожу большую часть времени, скрываясь, запоминая объявления и ожидая, когда мама и брат вернутся со смен.

Звук раздачи воздуха в системе и слабый гул двигателей станции — всё это фон, который никогда не исчезает. Даже когда станция будто замирает, он остаётся. Я останавливаюсь, прислушиваюсь к голосу Халазии, который продолжает раздаваться где-то вдалеке, и начинаю отсчёт.

Пять минут до окончания объявления. Мама проснётся через три.

Каждое утро начинается одинаково.

— Обед, малышка. — Старший брат придерживает люк и протягивает мне контейнер с едой. Я уже углубилась в новую страницу электронной книги о насекомых, но поднимаю взгляд на его улыбчивое лицо.

Он с нежной усмешкой щёлкает меня по носу, словно я всё ещё ребёнок, и подмигивает:

— Сиди тихонько и жди маму.

— А ты? — Дёргаю его за ворот приталенной тёмной куртки с эмблемами Халазии. Она всегда выглядит так, будто её только что сшили специально под Лиама. — Почему мне сегодня ждать только маму?

— Сегодня десятое число. — Его улыбка становится короче, но от этого не менее тёплой. Белозубая, такая знакомая. Он отцепляет мои пальцы, расправляет плечи и на мгновение бросает взгляд на маму.