Книга Халазия, или на Земле тоже можно жить, страница 57 – Tommy Glub

Металл холодный, как лёд, неприятно обжигает пальцы, но я не замечаю боли, привыкла, сосредотачиваясь на каждом движении. Всё делаю аккуратно, иначе лопасти могут повредиться. Дрон — наше единственное преимущество, и я не могу позволить себе ошибку.

Когда всё закреплено, укладываю его в рюкзак, проверяю ремни и перекидываю его через плечо. Вес неприятно тянет вниз, словно хочет втоптать меня обратно в снег, но это лучше, чем оставить нашу находку на милость стихии и диким зверям.

— Готово, — выдыхаю, оборачиваясь к Арону.

Он сидит, прислонившись к скале, его лицо скрыто в тени. Даже так видно, насколько он устал. Бледная кожа натянута на скулах, губы сухие, а лоб покрыт капельками пота.

Рука по-прежнему крепко прижата к боку, и там, где должна быть повязка, темнеет кровавое пятно. Сердце сжимается снова.

— Надеюсь, он ещё нам пригодится, — хрипло произносит он, с трудом переводя дыхание.

— Пригодится, — уверенно отвечаю я, хотя губы едва шевелятся от холода.

Мы продолжаем путь наверх. Каждый шаг даётся с огромным усилием, словно скалы цепляются за мои ноги, не давая двигаться дальше. Боль в повреждённой ноге становится невыносимой — острая, пульсирующая, пронизывающая до самых костей. Обезболивающее перестало действовать, и теперь каждое движение отдаётся тупым жжением, словно внутри раскалённое железо. Склоны круче, чем казались снизу, а поверхность под ногами покрыта тонким слоем влажного снега, предательски скользкого. Камни, скрытые под ним, острые, неровные — один неверный шаг, и можно потерять равновесие. Я стараюсь ступать осторожно, проверяя каждую опору, но ботинки всё равно проскальзывают, вызывая дрожь в коленях.

Ветер с силой бьёт в лицо. Он хлещет ледяными порывами, загоняя под одежду холодные иглы. Воздух настолько морозный и влажный, что обжигает лёгкие при каждом вдохе, и кажется, будто внутри всё давно заледенело.

— Держись ближе к скалам, — шепчет Арон, цепляясь окоченевшими пальцами за каменный выступ. Его голос напряжённый, почти неслышный за завыванием ветра.

Я киваю, чувствуя, как в груди сжимается страх. Каменная стена кажется надёжной, но стоит только прижаться ближе, как от неё исходит ледяной холод. Пальцы едва держатся за неё, онемев от мороза. Сердце бьётся неровно — слишком быстро, словно предчувствует беду. Я боюсь снова упасть. Это очень больно.

— Смотри, там впереди! — вдруг произносит он, голос срывается от волнения.

Я вскидываю голову. Впереди, за выступом скалы, едва различима чья-то фигура. Тёмный силуэт сливается с камнем, словно часть склона. Сперва кажется, что он мёртв. Но после я замечаю слабое движение — он дышит.

Я замираю, взгляд цепляется за человека, лежащего у стены.

Это Керн. Вне сомнений.

Его тело почти сливается с окружающим пейзажем — серый, обветренный плащ покрыт тонким слоем снега, лицо белое, а раненая рука безжизненно свисает вдоль тела. Губы потрескались, веки дрожат, но не открываются.

— Он жив? — выдыхаю я, ускоряя шаги. Сердце колотится в груди, но страх сильнее усталости. Я почти бегу, хотя ноги предательски скользят по снегу, а мышцы сводит судорогой от усталости и холода.

Арон опускается на колени рядом с братом, пальцами касается его шеи, сосредоточенно прислушивается. Ветер завывает, срывая дыхание с его губ.